Трактир "Полярная лисица"

Сай наблюдал за ним так сосредоточенно, что я невольно улыбнулась, ловчий тут же заметил это, нахмурился еще сильнее и посыпал блинчик луком, снова подлил немного теста и перевернул.

Когда тот поджарился и с другой стороны, стащил со сковородки, переложил на первую попавшуюся чистую тарелку и протянул мне.

- Пробуй!

- Эй, сам приготовил, сам и пробуй! - я попыталась вернуть ему блинчик, но тягаться с грозовым лисом оказалось не так просто, как с обессиленным ловчим. Сай будто на глазах рос и раздавался в плечах, его глаза темнели, как и короткие волосы.

Зверь вовсе завораживал: крупный для лиса, темно-серый с синеватым отливом и молниями в глазах. Моя лисичка оценила его и теперь млела при каждом движении в нашу сторону, пришлось встряхнуться и взять себя в руки. - Вдруг ты меня отравить вздумал?

- Чем? - удивился Сай. - Ты же сама делала тесто из своих продуктов. Думаешь, я владею тайным знанием обжарки лука до ядовитого состояния?

- Тогда почему сам не пробуешь?

- Потому что ты больше понимаешь в еде аристократов.

Пробуй, нам еще остальные пожарить надо и заварить чай.

Пришлось забрать у него тарелку и откусить от блина. Я старалась не торопиться, но последний раз ела вчера перед сном, это был зачерствевший и заплесневевший с одной стороны сухарь, так что блинчик Сая показался невероятным и волшебным. Гору бы таких съела, но надо было еще чем-то накормить его величество, поэтому скупо кивнула, остановилась на половине и скормила вторую ловчему.

Тот не ел еще дольше, отсюда слышу, как у него урчит в животе. Надеюсь, Эдмон Ривертонг оценит наше самопожертвование и поделится мясом шипоглава.

Правда, в руки Саю блинчик не дала, чтобы не отвлекался от готовки, кормила сама, отчего ловчий приходил просто в дикое бешенство, но в открытую спорить не решался. Закончив с этим, я разогрела воду и заварила остатки чая, добавив туда каких-то трав для крепости. Вроде бы не ядовитые и на вкус вышло весьма неплохо.

Пока возилась с чайником, Сай успел нажарить целую стопку блинов, пару раз обжег пальцы и теперь с недоумением глядел на заживающие волдыри.

Синяки и ссадины, оставшиеся от кандалов, тоже исчезли, и в целом ловчий будто расцветал, вернув своего зверя.

- Я был неправ, - хмыкнул Курт, - ты все же злодейка. Парню и так было непросто, а ты дала ему почувствовать зверя. Если вернется к ловчим - будет страдать каждую минуту своей жизни.

Что ж, пусть не возвращается.