Присвоенная, или Жена брата

Так я буду вдали от Фреи и соблазна, который она для меня представляет.

Забили барабаны, слуги открыли двери, и показалась невеста. Ее вел Олаф. На Фрее было платье из полупрозрачной белой ткани плотно расшитой золотой нитью. В нем она сияла как солнце. В ее распущенные волосы вплели мелкие белые цветы, как символ невинности и чистоты.

Я смотрел на Фрею и не понимал, как еще не ослеп. Как все в зале не ослепли? Ее красота ярче небесного светила. Она сражает наповал. Никогда не думал, что женщина может быть настолько божественно прекрасной.

Это не моя выдумка, это видели все. Головы поворачивались в сторону Фреи. Женщины глядели с завистью и ревностью, мужчины – с восхищением. Моя рука сама собой потянулась к кинжалу на поясе. Я спохватился в последний момент и заставил себя разжать кулак. Глупо ревновать к толпе.

Я едва успокоился, как Фрея добила меня. Она улыбнулась. Но не мне. Конечно, не мне. Я не достоин ее улыбки. Она предназначена Харальду. Впервые я пожалел, что не единственный ребенок в семье.

Олаф вывел Фрею на возвышение и передал мне.

Наши руки встретились, и Русалка вздрогнула. Она всегда так реагировала на мои прикосновения, как будто они ее пугали.

Фрея нарочно не смотрела на меня, только на Харальда. Не сводила восторженного взгляда с его лица.

Брат вложил свою ладонь в мою вторую руку. Вот он – тот самый момент. Надо соединить их руки. Не знаю, где я взял для этого силы. Но я сделал то, что должно, как и всегда.

Следующий этап – разжать пальцы, но рука отказывалась подчиняться.

Она намертво вцепилась в Фрею.

Пауза затянулась. Невеста занервничала. Настолько, что все-таки удостоила меня взглядом. Надо же, снизошла.

Русалка злилась и не понимала, почему я тяну. Но отпустить ее – все равно что вырвать сердце из груди. Может, кто-то другой смог бы совладать с собой, но я, как выяснилось, не настолько силен духом. Да, я слабак, когда дело касается этой женщины. Неприятно это признавать, но уж как есть.

Фрея дернула предплечьем, буквально сбрасывая мою руку со своей.

Та упала безвольно вдоль тела, а довольная невеста повернулась к жениху.

— Клянусь любить тебя при жизни и после смерти. Клянусь быть тебе опорой и поддержкой, — она первой произнесла слова клятвы.

Фрея говорила, а мне каждое слово как удар кинжалом прямо в сердце. Я слушал ее нежный голос и истекал кровью.

Харальд повторил клятву. Настал мой черед. Я не узнал собственный голос. Он был надломленным и старческим, как будто за пару минут я состарился на десятки лет.