Выбор есть всегда

Переобулась в резиновые сланцы, осенние сапоги сложила в плотный черный пакет. Достала из безразмерной авоськи маленькой портативный ноутбук, зарядное устройство и компьютерную мышь на батарейках. Медленно выпрямилась с мышью в руке, и устало провела двумя пальцами по закрытым векам:

— Вот черт!

— Что-то забыла? Давай довезу.

Мне было отвратительно плохо. Насколько ужасно чувствовала себя Аня, сложно было представить.

— Да, обязательно нужны батарейки. — моя женщина глубоко вдохнула и не смогла подавить зевок.

— До утра подождет. Укладывайся на стулья и попробую поспать.

Она была невероятно усталой. Я почти не помнил, насколько измотанной может быть эта сильная женщина.

Одна из причин нашего развода была несовместимость характеров. При обоюдном желании мы могли бы прожить сказочно долго и счастливо, в безумной радости и в страшной горести. Но время беременности и первый год материнства отдалили ее от меня на необратимое расстояние. Пик моей карьеры пришелся на этот же временной отрезок.

Желания разрываться между домом и работой не возникло. Легче было заниматься только одной стороной вопроса, к сожалению, не самой важной для нашей семьи, финансовой. Она неоднократно пыталась до меня достучаться, звала на собеседования с нянями, уговаривала взять в помощники ее младшего брата. А я смотрел на все с корыстной стороны проблемы, обвинял ее в эгоизме, транжирстве и беспечности. Не было человека, который открыл бы мне глаза на ее моральное истощение.

Да, спустя время, уже ближе к финалу нашего бракоразводного процесса, я влился в психологию отношений, узнал о послеродовой депрессии и об ужасах, творящихся в организме женщины после рождения ребенка.

А теперь поздно что-то менять, самоедство никакой пользы не принесет. Мне бы эти знания, да в ту бы голову.

Она укуталась в тонкий желтый плед и положила голову на сумку. Двух стульев не хватало, чтобы сколько-нибудь комфортно улечься. Аня отодвинула стулья на некоторое расстояние от стены и равномерно свесилась с двух сторон от сидений, упираясь ягодицами и носками в ледяную настенную плитку.

Я, не прощаясь, вышел, украдкой взглянув на тихо спящую дочь.

Дверь почти закрылась, когда меня посетила безумная мысль взять мой первый и последний Мерседес Бенц, ушедший к жене, как и все остальные немногочисленные предметы роскоши, заработанные честным трудом и подработками.

Она обернулась на мое возвращение и равнодушно кивнула на шепот: «Ключи возьму, проедусь».