Нефилим. Том 1. Начало

То, что будет жить вечно – это мой гражданский кодекс, – закончила я, мило взмахнув напоследок ресницами.

– Зачем вы цитируете мне Наполеона? – преподаватель снял очки и закусил дужку.

– Потому что вы рассказывали об истории создания гражданского кодекса, – пояснила я, пока в голове торопливо пытались сложиться обрывки того, что все-таки добралось до моего мозга. – Кодекс Наполеона – упорядоченный список гражданских прав, принятый во Франции и давший толчок к запуску аналогичных процессов во многих странах мира.

– В каком году был принят? – прищурился преподаватель.

– В конце девятнадцатого века, – быстро ответила я. – По инициативе первого консула Французской республики Наполеона Бонапарта.

– Цель кодекса? – отчеканил Романов так, словно решил провести мне спонтанный экзамен.

– Упорядочить правовые нормы и обязательства, действующие в стране, – в той же манере откликнулась я.

И выжидающе воззрилась на учителя.

Пожевав еще несколько минут свои очки, мужчина вернул их на место и вздохнул:

– Моё почтение.

– Моему уму? – просияла я улыбкой.

– Нет, – скривился Романов. – Вашей памяти, которая досталось такой бестолковой голове.

И как ни в чем не бывало продолжил лекцию.

– Это было феерично, – засмеялся Майки, выходя под руку со мной из кабинета. – Как ты обломала Романова! Кажется, настоящая Эмма действительно вернулась!

Я сжала конверт в кармане и натянуто улыбнулась.

– Да… кажется.

– Идем обедать! – возвестил Майк. – Я голоден, как стадо бизонов!

Когда мы пришли в кафетерий, помещение уже было заполнено людьми. Весело галдя, ученики Исправы наслаждались едой и обществом друг друга. Это было то время, когда каждый мог не только перекусить, но и обсудить с друзьями последние новости, посмаковать сплетни, да и просто повеселиться, отдыхая от привычной школьной монотонности.

Но стоило мне только шагнуть в кафетерий, как градус радости тут же упал на несколько делений. В воздухе запахло напряжением, привычный моему уху шум начал постепенно стихать, словно по круглому залу, уставленному такими же круглыми столами, прокатилась волна безмолвия. Я встретилась с десятками любопытных глаз.