Нефилим. Том 1. Начало

Все нефилимы, все взрослые, все из воинства, что легко считывалось не только по суровым мордам, но и по наличию татуировок. Многие уже побывали в тяжелых боях, об этом свидетельствовали тонкие черные полосы, обвивавшие запястья и поднимавшиеся вверх по руке к локтю. Количество полос равно количеству боев, в которых принял участие нефилим. Из тех десяти, что сидели передо мной, около половины побывало в пяти и более боях. Это много. У остальных же метки было не разглядеть из-за длинных рукавов, но все они смотрели на меня с одной и той же эмоцией – с осуждением.

У тех, что были немного моложе, к осуждению примешивалось любопытство, но порицание все же превалировало.

И лишь у одного в глазах плескалась серость безучастия, а на лице застыла маска отстраненности. Это был глава воинства, который сидел в самом центре. И хотя всех остальных, не считая уже успевшего устроиться за столом Блейка, я видела впервые, главу узнала сразу же, пусть до этого и встречала лишь раз. Потому что не узнать его было не возможно – Знак Водолея на его шее отличался, алея красным и больше напоминая свежий шрам от клейма, чем нательный рисунок.

Глава был взрослым, очень взрослым. Его точный возраст мне был неизвестен, да и было это не так важно, но был он, как минимум, в два раза старше моей матери. И практически, на две головы её выше. Как-то она даже обмолвилась, что он, будучи еще просто мастером Димитровым преподавал у неё в школе на последних годах обучения. Внешне глава практически не изменился с нашей единственной встречи, которая случилась, когда мама привезла меня в школу в первый раз.

Он тогда встретил нас на входе. Помню, как этот мужчина, почти два метра ростом, произвел на меня неизгладимое впечатление, в особенности – его мощные руки, которые мне показались просто огромными. Они и сейчас отличались внушительностью. Коротко стриженные волосы по-прежнему имели тот невнятный серый оттенок, который трудно описать словами. По лицу, вдоль лба и вокруг губ, пролегали глубокие мимические морщины. Небольшие и глубоко посаженные светло-голубые глаза с красноватыми белками и тяжелыми веками выдавали в нем человека, страдающего хронической бессонницей. Скрещенные на груди руки и напряженная поза буквально кричали о том, что он не желает здесь находиться или желает находиться где-то в другом месте. Возможно, в собственной спальне.

В целом, я понятия не имела, так ли это было на самом деле, потому что предполагала, исходя из внешних данных, а не читала мысли.