Раз попаданец, два попаданец

— Так, молодежь, — преподаватель поспешил навести порядок на своем занятии, — даю десять секунд, чтобы вас тут не было.

Кай развернулся первым и четким шагом удалился вместе с остальными участниками ночной процессии мимо нашего участка. И теперь ко мне спешила неминуемая расплата.

— Милана! — голос учителя не предвещал ничего хорошего. Тут же как-то стемнело, студентки притихли, ожидая моего приговора. Я даже подумала что-то вроде “надо мной сгустились тучи”, знаете, как в книжках обычно пишут, но вовремя задрала голову, чтобы сообразить, что тучи действительно появились, только не надо мной, а на небе, скрывая лунный диск от зрителей и, само собой, лотосов.

— Завтра с самого утра явитесь в деканат.

Потом он со вздохом посмотрел на небо.

— Сдавайте кристаллы и можете расходиться.

Вокруг меня снова образовалась привычная пустота, только Шарлотта смущенно переминалась с ноги на ногу. Теперь и ей за компанию влетит, за то, что со мной в одной команде была. Любопытно, такими темпами как скоро меня отчислят? И ведь снова я не чувствовала за собой вины, то есть понимала, что поступила дурно, но так ведь и та заслужила.

Почему приходится вечно все одной расхлебывать? На этой мысли я вспомнила про домашний арест Лоуренса и приутихла. Было бы вообще печально оказаться запертой в четырех не слишком ухоженных стенах.

— Это из-за меня, да? — вдруг печально спросила Лотта, опустив голову.

— Эй, а ты-то тут при чем? — я никак не ожидала услышать подобное.

— Это все Лоуренс, если на то пошло.

Не знаю, что я так лезу его защищать? Вот так вот войдет в привычку, не отделаешься потом.

— Я в деканат с тобой пойду, — Шарлотта упрямо надула щечки, как симпатичный хомячок. Когда она такая, лучше не спорить, до утра ее страсть к самопожертвованию схлынет сама собой.

— Пойдем уже, иначе я тут, в камышах, засну.

Я первой направилась к общежитию, стараясь вести себя непринужденно, однако перед глазами все еще маячил ледяной взгляд Кая.

Не дай Бог мне когда-нибудь заслужить такой.

***

И в итоге меня наказали. В лучших традициях уголовного права — исправительными работами в экспериментальной башне. И, судя по всему, трудились в ней либо за провинности, либо на голом энтузиазме, как мой названный кузен Рансу. Глаза у него буквально горели, когда он закапывался в своих свитках и ожесточенно скрипел пером по несчастной писчей бумаге, так ловко, что меня аж зависть брала.