Вестница

— Да.

— Сволочь, — скрипнул зубами маг.

— Первостатейная, — опустила голову Ашара.

Ларс очень внимательно следил за вестницей, подмечая перемены в ее состоянии. Испытанный страх мог сказаться на ней. Для женщины в таких случаях истерика настоящее спасение, но Ашара не думала уступать этой слабости. Она продолжала тереть руки, будто пыталась от чего-то отмыться.

— Почему не сказала мне? — спросил он строго. Никаких поблажек она от него не получит. Не надо было молчать, не надо было полагаться лишь на собственные силы.

Нужно отдавать себе отчет, с чем можно справиться в одиночку, а с чем нет.

— Потому что это не твоя проблема, — вестница взглянула прямо ему в глаза.

Она правда так думала. Ее чувства были для Ларса открыты.

— Понятно. Самостоятельная, значит, — прошипел Ларс, чувствуя, что его снова охватывает гнев.

Что ему делать с этой женщиной, которая так легко ворвалась в его жизнь, но совершенно не желает пускать в свою?! Хотя на ее желания ему теперь наплевать. Он сам со всем разберется и сам ее заставит делать так, как надо, а не как ей там кажется правильным.

Им обоим по горло хватило дурных последствий ее решений.

— Ну, в общем-то, да, — не распознав настроение мага, смело произнесла Ашара. — Да что ж так мерзко-то!

Она с силой встряхнула руками. С ней творилось странное. Она вскочила, плед рухнул на пол, но она даже не заметила этого. Клоки одежды хотелось сорвать и бросить в огонь камина. Хотелось стащить с себя кожу, как что-то чужое и неприятное. Избавиться от собственного тела, которое казалось оскверненным.

Ашару начал бить озноб, будто волна страха и омерзения догнала только сейчас, она начала ее топить. Она тяжело и часто задышала, ощущая топкое болото внутри себя, лишавшее ее воздуха, в глазах снова появились слезы. Она размазала их по щекам, ненавидя себя за слабость.

Ларс наблюдал за этим ровно две секунды, а потом сорвался, схватил ее за запястье, с ощутимой силой дернул, заставляя снова рухнуть на диван рядом с собой. А потом он поцеловал ее руку.

Ашара буквально вся застыла на месте, вытаращившись на мага ошалевшим взором. Он продолжал касаться губами ее кожи. Легко, почти невесомо, на самой грани ощущений.

У нее мгновенно пересохло во рту, воздух из легких вымело.

Как он может к ней прикасаться? Она сама себя выносила с трудом и была себе отвратительна, так почему же этого отвращения не испытывает он?

— Что ты делаешь? — прошептала Ашара.

— Ничего. Прекратить?

Она как следует прислушалась к себе.