Вестница

Бесстрастно, без оценки. Не моргая. Ее не интересовал статус женщины и ее положение. Вестник проявляет участие только к тому, к кому его приводит призрак.

— Я пойду, — Оленна выскользнула из-за столика и быстро покинула зал.

Все равно Ларс бы попросил ее уйти, вестники не особо любят посторонних.

— Присаживайтесь, — голос Ларса проскрипел хуже несмазанных петель.

— Значит, вы готовы выслушать меня? — уточнила Ашара. Она приняла бы отказ. Редко принимала, но сейчас сделала бы исключение.

Мужчина кивнул.

— Я могу прийти чуть позже.

Он отрицательно покачал головой.

Ее такой ответ удовлетворил, и она поспешила устроиться в кресле напротив него. Если бы маг представлял собой угрозу для окружающих, то не стал бы рисковать. А голос это просто голос. Ашара предпочитала исполнять свою роль тщательно и как можно быстрее. Незачем продлевать призракам пребывание в мире, к которому они больше не имели отношения. Кроме прочего, пока душа рядом с ней, то она связана с жизненными силами вестницы.

У некоторых призраков проявлялась зависимость, довольно редкое явление, но предсказать его невозможно. Душа может не захотеть уходить. А скорое исполнение желания призрака позволяет сберечь собственные силы, освободить душу от оков и скорее избавить от обязательств того, в чей дом он пришел.

Кое-что о хозяине дома вестница уже могла сказать. Приставка к фамилии «ван дер» это младшая аристократия, у старших первая частичка убиралась.

Значит, положение у господина высокое. Сама Ашара вошла в этот дом так свободно только потому, что вестница. Ее приставка «кан», будь у нее иная роль, такого бы не позволила. Поэтому она немного удивлялась, как Эрнесса со своим простолюдинским «мир» могла привести ее сюда. Разные миры редко пересекаются. Но призрак об аристократе рассказывал уверенно. И как-то спокойно, подозрительно спокойно. За это душа сейчас даже удостоилась осуждающего взгляда от вестницы.

Могла бы и предупредить.

Потому что Ларс ван дер Саарк был невозможно, неприлично, до вульгарности красив. И красота его была опасная, мужская, породистая. Никакой слащавости, прилизанности, искусственности, какой грешили сейчас высшие аристократы, превращая себя в фарфоровых кукол. Во внешности этого мужчины было все естественно и гармонично. Природа создала какую-то убийственную смесь, соединив и вымерев до микроскопической точности каждую черту.