Вестница

Ларс облегченно вздохнул и коснулся кольца на ее пальце. Ашара посмотрела на их руки и подошла к нему ближе.

— О тебе. Я думаю о тебе намного больше положенного, — призналась она, глядя магу в глаза. Во рту внезапно пересохло, снова, как в тот раз, когда они тоже были вот так близко друг к другу.

Ларс потянул вестницу к себе, и она без всякого сопротивления поддалась. Оказавшись у него на коленях, она закинула руки ему на шею и притиснулась еще ближе. Она мечтала об этом уже очень давно.

— Уже можно целовать, или скажем друг другу что-нибудь? — произнося это, Ларс неотрывно смотрел на ее губы.

Ашара медленно и глубоко вдохнула.

— Давно можно. Ты нахально врываешься в мой дом, ставишь на мне какие-то невиданные эксперименты, эффектно спасаешь меня, от чего у меня голова идет кругом, и я… ммм…

Правильно, что он ее остановил, иначе бы она далеко ушла в своих бессмысленных рассуждениях. Поцелуй оказался сродни удару молнии, все тело пронзило насквозь. Мысли вихрем вымело из головы.

Не осталось ничего, кроме страшного по своей силе, всеобъемлющего чувства. Каким же неизмеримым удовольствием в вестнице отозвалось полученное в эту же секунду знание о том, что маг ждал этого момента не меньше ее самой. Ашара содрогнулась от его напора, от обрушившейся на нее страсти, догадавшись спустя мгновение с тем же влечением откликнуться в доказательство собственных чувств. Стало жарко, по телу побежали наэлектризованные волны, и останавливаться не хотелось. Казалось немыслимым разорвать эту связь, не испытав при этом боли. Ашара провела пальцами по волосам Ларса, коснулась ладонями крепкой шеи и залезла в ворот рубашки, желая прикоснуться к горячей коже, жалея о том, что все остальное ей совершенно недоступно. Ларс властно потянул ее за волосы, отрывая от себя, вестница неохотно подчинилась, открывая его губам нежную шею, утопая в приступе острого наслаждения.

— Так мы одними поцелуями не ограничимся, — со смешком произнес маг, обжигая своим дыханием ставшую чувствительной кожу вестницы.

— Остановишься, и я тебя убью, — призналась Ашара, судорожно и нервно расстегивая пуговицы на его жилете.

— Неподходящий антураж.

— Наплевать.

Она поцеловала его сама, буквально набросилась со своим желанием, которое вспыхнуло за доли секунды. Ларс ощущал его кожей. В отличие от мыслей, ее чувства никакие артефакты не скрывали. Ее откровенность, выраженная и внутренне, и внешне, дразнила и сводила с ума.