Гаджо с Меловых холмов

Лис прореживал их по мере сил, распугав окрестных кошек, но иногда ему просто надоедало, и он тосковал по жирной, легкодоступной курятине. Кристор же слишком боялся отдаляться от усадьбы после нескольких лет в чучеле. Из-за этого у них с лисом порой приключались конфликты, и, хоть одержимый неизменно брал верх, недовольство зверя передавалось и ему. Поэтому с некоторых пор по ночам слуги перестали выходить из дома, а часть, не выдержав, и вовсе уволилась.

Агенты Ордена, рассредоточившиеся под окнами и у входов, об этом не знали.

На их счастье, подходить так близко к дому лису не позволяли неистребимые инстинкты, и Кристору было проще смириться с ними, чем пытаться перебороть.

Контакт с одержимым оставил после себя характерное недовольство и сосущее ощущение под ложечкой. Где-то в доме ошалевший Констант вылез из-под юбки, не дождавшись объяснений, и наверняка что-то понял по одному только виду моего тела, безвольной куклой развалившегося в кресле.

Во всяком случае, агенты мигом затаили дыхание и прижались к стенам, заметно побледнев.

Кристор злорадно проследил за ними из кустов и ощерился. У него было очень, очень плохое настроение.

Убийца, бесшумно перемахнувший через ограду, не знал ни об этом, ни о перепуганных агентах. Зато у него были веревка, стеклорез и непомерный гонор, благодаря которому он внаглую пересек сад, каким-то чудом угадал окно, не прикрытое ни одним охранником, и полез на второй этаж прежде, чем лис успел подбежать и от души тяпнуть его за ногу, как собирался.

Констант уже стоял сбоку от двери, прижавшись к стене и вынув бластер из потайной кобуры. Я полюбовалась на эту брутальную картину, обругала сама себя за ватные колени и подскочила к подставке возле камина.

Кочерга была старая, едва ли не старее самого дома. Папа как-то показывал несколько зазубрин на ней и подробно рассказывал, каким образом их нанес его прапрадед. Я взвесила кочергу в руках, чувствуя себя вандалом, разрушающим уникальные артефакты древности, и сунула ее в огонь.

Констант подозрительно косился то на меня, то на окно, но стоически молчал. И хвала богам, потому что я внезапно – не иначе как с перепугу – все-таки осознала особенности одного из терминов «пасс рукой» и как раз намеревалась опробовать на практике, правильно ли поняла.

Раскаленная кочерга с первого же жеста послушно изогнулась аркой.