Гаджо с Меловых холмов

До чего красивая формулировка! Откуда мне знать, что избалованный вольной жизнью ирейец посчитает «лишним» в отношении ками?

- Догадываюсь, о чем вы сейчас подумали, - вдруг сознался секретарь лорда асессора и придержал для меня дверь. – Наверняка что-нибудь о том, что вы не вписываетесь ни в одну из социальных ролей, которые принято защищать в высшем свете. Ками – не дочь, не сестра, не невеста, не жена, не мать. Так ведь?

Поворачиваться обратно я не стала. Только мысленно перенесла секретаря из категории «потенциальный клиент» в «типичные спасатели».

Похоже, он из тех, кто считает, будто постоянные отношения с одним и тем же дорогим гостем непременно избавят ками от ее темного прошлого и подымут из омута разврата на небеса постоянства и стабильности. На практике это зачастую означало постоянные напоминания, кому счастливица по гроб жизни обязана, и стабильное самоутверждение «спасателя» за ее счет – пока ему не надоест или не попадется «падшая женщина» посимпатичнее.

Впрочем, справедливости ради, попадались и те, кому действительно хотелось помочь ками.

Но, увы, - значительно реже «типичных спасателей».

- Верно, - согласилась я и сразу расставила все полагающиеся акценты: - Ками не обязана подчиняться, как дочь, слушаться, как сестра, хранить себя, как невеста, работать по дому, как жена, и зависеть от спутника жизни, как мать. Общество, разумеется, не склонно принимать подобный образ женщины. По счастью, учение Самаджа позволяет обойтись и без всеобщего одобрения, господин Эмбер, - я обернулась, как только смогла изобразить на лице приличествующую улыбку.

– Ками – живое произведение искусства. Им можно любоваться и даже брать в аренду, чтобы украсить вечер или ночь. Но ками никогда не будет принадлежать никому, кроме Самаджа.

- Вас это устраивает? – с живым любопытством спросил Констант.

Кажется, моя отповедь успеха не имела.

- Вполне, - спокойно ответила я и уселась на услужливо выдвинутый для меня стул. – Разве можно желать судьбы ярче?

Он прищурил глаза, темные, как ночное небо над холмами, и промолчал.

Я поспешила совершенно непрофессионально спрятаться за меню.

Пятнадцать лет я была любимой дочерью, избалованной младшей сестренкой, уважаемой невестой высокопоставленного павеллийского чиновника – друга моего отца; но так и не стала ни женой, ни матерью. Вместо этого меня ждал Самадж. Плохо там не было… но его учение лишило меня статуса, неприкосновенности и защиты.

Положа руку на сердце, я справлялась и без них.