Гаджо с Меловых холмов

– Что, если какая-нибудь ками уговорила его остаться в Самадже? Или навела чары? Чирикло уже должен был вернуться!

Я попыталась представить Чирикло в качестве ученика Самаджа и едва подавила невольный смешок. Разнузданный ваандарар плохо вязался со строгой дисциплиной и сложными церемониями. Хотя, держу пари, на уроках красноречия он сделал бы всех учителей одной левой! И хорошо еще, если в переносном смысле…

А потом я представила Чирикло в качестве ками и чуть не задохнулась.

Внешностью он пошел в мать; если к его яркой, по-мужски грубоватой красоте и смешливому характеру добавить великосветские манеры и шелковый капари – скажем, традиционный, светло-зеленый, - пожалуй, я бы и сама ему заплатила, чтобы заполучить в компаньоны.

Наставники Самаджа действительно не могли проглядеть такой самородок.

Теперь уже я нервно прикусила губу и обернулась к чучелу. Оно злодейски подмигнуло ненастоящими глазами, и я не к месту вспомнила, что подходящие бусинки нашел именно Чирикло.

Его сильно удивило мое твердое решение во что бы то ни стало сохранить стылый лисий труп, но к этой прихоти – как и ко слишком многим другим – он отнесся серьезно.

Зора тоже смотрела мне за спину. В тот момент она больше всего напоминала матерую черную кошку, настороженно вздыбившую шерсть на загривке.

- Нет! – оборвала она мой первый порыв. – Мне не нужно твое предсказание! – и, внезапно смягчившись, села поудобнее и даже отпила травяной чай из маленькой расписной чашки.

– Я уже заглядывала в его будущее. – Зора допила чай и поставила чашку на стол, громко звякнув ею о краешек доски.

Я едва успела подставить руку, чтобы не дать ей упасть, - отличный повод, чтобы не смотреть ваандарари в глаза.

- Мы не можем просто так уйти, - хрипло сказала Зора.

Я кивнула прежде, чем осознала, чем мне это грозит.

Поселок был слишком мал, чтобы мое прибытие обошлось без шепотков за спиной и обязательной стайки чумазых мальчишек – из суеверного страха пока держащихся чуть поодаль, но уже набирающихся храбрости, чтобы пристать с расспросами.

Взрослые либо пропадали в полях и на пастбищах, либо сидели за каменными стенами поросших темно-зеленым мхом домов и делали вид, что общение с подобной мне – ниже их достоинства. Но любопытство с привычками знати сочеталось плохо, и мое приближение к ратуше сопровождалось дружным колыханием занавесок за закрытыми окнами.