Союз стихий

Лоредан был готов к слезам и истерике, но Аурика в который раз поразила его. Она не заплакала. Только плотно сжала губы и кивнула.

− Я подозревала, что этим кончится.

− Я противился отъезду, как мог, но иного выхода нет, − объяснил он. − И дело не только во мне. Ты совершила грех, спасая мою жизнь. Ради твоей безопасности мы должны уехать, пока жрец не догадался, что произошло. Конечно, мы уезжаем ненадолго. И я вовсе не бросаю свой пост. Я буду, как и раньше, состоять в совете родов Гелиополя.

− Куда мы отправимся? − спросила она просто так. Ведь куда бы они ни поехали, это будет не Гелиополь.

− В столицу мира.

− К низшим? − Аурика отшатнулась от мужа.

Она думала, им предстоит скитаться среди гор в поисках убежища, и была готова к лишениям, к жизни без привычного комфорта. Но она представить не могла, что Лоредан увезет ее в дикий край, где живут ненавистные люди.

− Они не так плохи, − улыбнулся Лоредан. − Убежден, ты их полюбишь.

− Никогда, − твердо ответила Аурика, и в ее голосе звучала гордость славного рода «Восходящего солнца».

«Никогда!», − повторила она про себя. − «Никогда я не проникнусь симпатией к низшим. Они всего-навсего мусор под ногами гелиосов. Мыслимо ли полюбить мусор?». Ответ был однозначным.

ГЛАВА 3 - Конец пути

− Скорее! − вопль ударил по барабанным перепонкам, словно кричали прямо над ухом.

Джеймс вздрогнул и огляделся, плохо понимая, где он и что происходит. С ним такое бывало, когда он увязал в фантазиях.

Он распахнул дверь кузницы, в глаза ударил свет. Неужто долгожданный восход? Не может быть. До весны, а значит и до первого солнечного луча еще полгода.

Мимо кто-то пробежал, обдав его ветром. Одновременно в ноздри ударил запах гари. Дома в деревни сплошь деревянные. И этот запах − запах горящей древесины – сулил множество бед.

Пожар! Джеймс выскочил на улицу. Небо раскрасили алые всполохи пламени.

Джеймс остановился на полпути. Заглянул в перекошенные от ужаса лица односельчан, на мечущихся мужчин и женщин, прижимающих к себе рыдающих детей, и его грудь сдавило обручем дурного предчувствия. Пожары дело привычное. Не мог огонь так напугать деревенских. Лишь одна вещь, всего одна-единственная вещь способна навести такую панику – набег снежных.