Демон, любовь и прочие неприятности

И поцеловать эти мягкие губы. Слишком часто за последние дни я вспоминал их вкус…

Воображение тут же показало продолжение, где я стягиваю с синьорины платье и мы вместе тестируем стол на предмет устойчивости и грузоподъемности. Это была очень… вдохновляющая картинка. Настолько, что еще немного, и мое вдохновение должно было стать очевидным для девушки.

Пришлось помотать головой, мысленно провести магическое преобразование и даже ущипнуть себя.

Уф, попустило.

— Понимаешь, завтра аукцион. А нам совершенно нечего выставить на продажу.

Я молчал, ожидая продолжения и Мелисса заговорила, все быстрее, постепенно вовлекаясь.

— Нет, понятно, что смысл именно в благотворительности. Богатые люди жертвуют деньги и чувствуют свою особую значимость. Но это все-таки аукцион, а не сбор пожертвований. Наши благодетели надеются получить за свои деньги что-то ценное. Картину, которую можно повесить в гостиной, чтобы потом показывать знакомым, небрежно замечая: “За этот шедевр я заплатил три тысячи золотых, но он стоит каждой медяшки.

— А гости хором ахают и соглашаются, что да — еще как стоит, — продолжил я.

Надо признать: для девчонки из простой семьи Мелисса удивительно хорошо разбиралась в чаяниях богатеев.

— Да! И восхищаются благородством хозяина. Но если благодетель продемонстрирует ЭТО, его просто засмеют.

Она наклонилась и извлекла из-под сваленных на пол бумаг подрамник. На холсте небрежными мазками желтой краски была наляпана кривая рожа с оскаленными в кровожадной гримасе зубами.

— Паук? — предположил я, изучая жутковатое существо. — Или демон?

Девушка вздохнула

— Солнышко.

— Не хотел бы я жить в одном мире с таким солнышком.

— Вот и я о том же! Я считала себя такой умной, когда придумала раздать пациентам краски и холсты. И совершенно упустила из виду, что рисовать тоже надо уметь.

— Угу. Я даже в пять лет рисовал лучше.

В глазах девушки блеснул интерес.

— Ты умеешь рисовать?

— Совсем немного. У меня классическое образование аристократа. Скрипка, клавикорды, геральдика, фехтование, изящная словесность, живопись… На скрипке я, кстати, до сих пор неплохо играю.

— Ты? На скрипке?!

— Что, не вяжется с образом сурового экзорциста на страже города?

Она смерила меня взглядом и медленно покачала головой.

— Да нет, вполне вяжется.