Демон, любовь и прочие неприятности

Но дребезжание повторяется, и сквозь него я слышу отчетливый стук в оконную раму.

Это еще что за фокусы?

Плед и книга летят в сторону. Я хватаю жезл, поднимаюсь и крадучись к окну, за которым чернее мужской силуэт. Ой, парень, зря ты полез в чужой дом. Я отучу тебя воровать…

Распахиваю окно и вскидываю накопитель.

— Привет, — герой моих жарких снов балансирует на узком карнизе, цепляясь за скрипящий ставень. — Как-то неласково ты с гостями, грозная мэтресса. Если хочешь от меня избавиться, не обязательно швырятся магией, достаточно дунуть посильнее.

— Ты… — желз падает из разжавшихся пальцев, больно стукнув меня по ноге. — Что ты здесь делаешь?!

— Да вот — решил заглянуть на рюмку чая. Можно войти?

— Что?!

— Пожалуйста, скажи "да"! Эта штука вот-вот отвалится, а для купания еще слишком холодно…

Подтверждая его слова, ставень издает жутковатый скрип. С проржавевшей петли в канал сыпятся ржавые хлопья.

Я, наконец, отмираю. И с руганью пытаясь затащить незваного гостя внутрь. Вовремя.

Петля ломается с немелодичным скрежетом, деревянная створка с грохотом летит вниз и с громким "бултых!" исчезает в черной воде канала.

Вцепляюсь в его руку побелевшими пальцами, тяну Артура на себя.

— Держись за меня и подтягивайся!

— Si, синьорина.

Он стискивает мое плечо, рывком отталкивается от карниза и перекатывается через подоконник, прямо на меня.

Разумеется, я падаю. В этом дылде веса вдвое больше, чем во мне!

— М-м-м… что-то мне это напоминает, — под спиной доски пола, сверху тяжелое мужское тело.

Лицо Артура оказывается слишком близко, недопустимо близко. Губы почти касаются моих губ. — Как считаешь, меня теперь можно назвать сногсшибательным парнем?

Я его убью! Нет, я его точно убью...

— Придурок!

Кажется, я отбила копчик. И локоть.

О том, что скажет синьора Эвори, когда обнаружит исчезнувший ставень, даже думать не хочется.

— Есть немного, — соглашается ди Альдо, не отрывая от меня взгляда. В черных зрачках вспыхивает два зеленых гипнотических вихря.

..

Выставляю перед собой ладони, чтобы отпихнуть. Но руки почему-то не слушаются. Сами обнимают его, словно так и надо. И пол кажется уже не таким жестким.

— Ты совсем с ума сошел?!

— Только наполовину, — он улыбается. — Но это была та половина, которая отвечает за приличное поведение.

— Спящие, зачем ты влез в мое окно?! Ты хоть понимаешь, насколько это опасно?!

— Конечно понимаю. Можно знатно получить по шее. Но я надеялся, что синьорина меня пожалеет.