Демон, любовь и прочие неприятности

Кажется, слова Йона про "сосульку" задели меня гораздо сильнее, чем я думала.

— И я поставлю тебе двойку? — хохочет этот невыносимый, этот замечательный тип. Пытаюсь стукнуть его кулаком в плечо, но он ловит мою руку и подносит к губам. — Эй, Лисса, расслабься! Мы же не на экзамене. Я просто хочу быть с тобой. Но если ты не готова, подожду.

Что значит "подожду"?! Я тут уже настроилась, а он… Сейчас сцеплю зубы и все сделаю. В лучшем виде.

— Дурочка ты, — он снова сгребает меня в объятия и переворачивается, оказываясь сверху.

— Давай наоборот: я буду сдавать экзамен, а ты — выставлять оценку.

Но снова не спешит раздевать меня. Просто целует — долго и вдумчиво. Словно торопливый и потный финал вовсе не является самоцелью.

И я расслабляюсь, вовлекаюсь в процесс. Вздрагиваю, от того, что зубы смыкаются на мочке уха, не могу удержаться от вздоха, когда пальцы обводят напряженный сосок под тканью — намеренно неторопливо, словно растягивая сладкую пытку.

Тянусь дрожащими руками к пуговицам на его рубашке, чтобы отомстить, но в этот момент Артур наклоняется к моей груди.

С тихим стоном выгибаюсь от ласкового укуса — прямо сквозь ткань платья. Что он творит?

Шнуровка распущена, платье серым комком валяется на полу. Мне до смерти хочется избавиться от нижней сорочки, но Артур снова не торопится, лишь дразнит прикосновениями. Снова приникает к бесстыдно торчащим сквозь намокшую ткань соскам.

— Да сними ты уже ее, — жалобно прошу я, сжимая бедра, в тщетной попытке потушить бушующий в теле пожар.

Меня колотит от желания опрокинуть мужчину на спину и залезть сверху и повести игру по своим правилам. Но на узкой кровати не развернуться, а мой любовник осторожно и умело пресекает попытки перехватить инициативу.

— Какая ты жадная, — в смеющихся глазах вспыхивают зеленые искры. — Я же сказал: не торопись. Мы тут не блох ловим.

— Ну и сравнение. Да ты настоящий романтик, — мое насмешливое фырканье растворяется в довольном стоне, когда его ладонь ложится меж плотно сомкнутых бедер и надавливает сквозь два слоя ткани.

И снова мало, слишком мало. Артур не столько ласкает, сколько дразнит меня, распаляя все сильнее.

В отместку расстегиваю пуговицы на его штанах и обхватываю его пальцами. Артур вздрагивает.

— Да! — вырывается у него. — О-о-о…

Вот так! Пихаю его, чтобы оказаться сверху, не прекращая размеренных движений. Склоняюсь, чтобы поцеловать — настойчиво и властно.

— Быстрее, — просит он севшим голосом.