Аделина - вдова некроманта

А даже если удастся, сможет ли Эдвард смириться с тем, что он на вторых ролях, что сам он не может больше относиться к роду Блэквурдов и, самое страшное, не воспитает ли он Люса таким же чудовищем, для которого есть только наука, но нет ничего человеческого.

Задумавшись, о фанатизме Эдварда во всем, что касалось его экспериментов, я вдруг вспомнила, что в какой-то его работе читала про ритуальную булавку Шойси,по описанию очень похожую на ту, что упиралась сейчас острым концом мне в шею. С помощью этого артефакта приносили жертвы богине Марре.

Но был еще один нюанс, который давал мне надежду. Булавку Шойси использовали некроманты во время войны, когда противник был заведомо сильнее. Тогда добровольно жертвуя свою душу, можно было прихватить с собой и души врагов. В ситуации, когда смерть в любом случае уже неминуема, это был способ уйти достойно и даже в посмертии победить.

И вот сейчас, даже не будучи уверенной, что это та самая ритуальная булавка, сомневаясь, что богиня Марра примет добровольную жертву не некроманта, а обычной человеческой женщины, я все равно понимала, что у меня нет другого выхода, кроме как рискнуть.

По щеке покатилась слеза, я видела злое и растерянное лицо Роберта и понимала, что он тоже отчаянно пытается придумать выход из этой ситуации, но не может. Секунды стремительно убегали, и я услышала, как Эдвард начал шептать слова ритуального призыва.

И с каким-то злым торжеством - все-таки я оказалась права насчет булавки - я успела быстро прошептать :”забери душу мою и душу врага моего навеки” и со всей силы повернула голову так, чтобы булавка вонзилась как можно глубже.

Я даже не почувствовала боли, только услышала отчаянный крик Роберта: “Аделина!” и одновременно с этим пронзительный детский зов: “Мама!”

Глава 30

Я стояла посреди огромного пустынного поля. Резкий ветер периодически налетал, трепля волосы, взметая клубы серого песка и перекатывая туда-сюда сухие ветви.

Не знаю сколько времени я простояла так, слушая свист ветра и шорох песка. Иногда мне мерещились чьи-то голоса, но стоило прислушаться внимательнее, как я слышала все тот же свист.

Я не могла никуда уйти с этого поля, стоило только сделать шаг, как в груди начинало невыносимо ныть и тянуть, и я спешила поставить ногу обратно.