Аделина - вдова некроманта

В последнее время он взял на вооружение новый метод обучения: каждое домашнее задание, будь это письменная работа или устный зачет, принималось только в идеально сделанном виде. Или “отлично” или “не сдала”, никаких компромиссов.

Видите ли, раз уж мне поручено руководство будущей школой некромантов, то теорию я должна знать на уровне магистра университета. Дар у меня никак не проявлялся, и постепенно я пришла к выводу, что богиня надо мной напоследок подшутила. А вот Людвиг был в восторге от своего строгого учителя и с пугающей меня легкостью постигал азы некромантии, удивляя всех своей силой.

Я еще раз пробежала глазами текст, поняла, что все равно сейчас не смогу сосредоточиться, и отложила листы в сторону.

- Устала? - тут же встрепенулась Риллианна, сидевшая рядом с вязанием.

- Да, немного, - кивнула я и потерла глаза, - может прогуляемся?

- Конечно, идем, - Рилли с готовностью вскочила, убирая в сторону свое рукоделие. Последнее время она старалась ни на минуту не оставлять меня одну, хотя роды должны были начаться только через пару недель.

Кроме того, в доме постоянно дежурили еще две жрицы, сменяя друг друга, а раз в день приезжал целитель, Мартин Дрейк, проверяя мое состояние. Мне было забавно каждый раз наблюдать, как в нем борются неприязнь ко мне и благоговение к еще нерожденному ребенку.

Он, конечно, не смел явно выразить свое непочтение, но это читалось в каждом жесте. Впрочем, дело он свое знал хорошо, и чувствовала я себя прекрасно.

Этот же целитель наблюдал меня в первую беременность, и роды тогда прошли быстро и безболезненно, так что я ему прощала его надменное выражение лица и кривую фальшивую улыбку.

Я выслушивала вердикт, что все в порядке, и возвращалась к своим занятиям. Риллианна же ревнивым коршуном следила за его манипуляциями и дотошно выпытывала каждый нюанс. Из нас двоих она переживала гораздо больше, и я иногда чувствовала себя суррогатной матерью.

Вообще, незаметно, Рилли все-таки стала практически членом нашей семьи, хотя и без двойственного брака.

И хотя иногда безмерно раздражала меня своей гиперопекой и болтовней, все равно я к ней привязалась и относилась как к младшей сестренке. Я даже предложила назвать дочь Анабель - в честь матери Риллианны, и она была счастлива до слез.

Роберт тоже не возражал. Мы все-таки поженились полгода назад, устроив очень скромную церемонию, только для своих.