Я - Тайига

И я вдруг поняла, что он самым бессовестным образом провел меня. Я обиделась и собиралась полностью устраниться, а вместо этого только что подтвердила, что мы продолжаем оставаться напарниками. Снова уходить в обиду, значит, проявлять непоследовательность, а так благородные леди не поступают. Смятению в моей душе помешала разрастись горничная. Риан, подобно камню из пращи, проскользнул мимо нее в открытую дверь. Мы понеслись по коридорам и лестницам в сторону парадного выхода. Но на выходе из дворца остановились. В дверях толпился народ.

Много народу. Парикмахеры, портные, служанки, повара – все они пытались увидеть что-то во дворе, не решаясь выйти. Стражники не мешали. Более того, они находились в первых рядах любопытствующих. 

И все молчали!

Это было неправильно и чертовски тревожно. Мы начали присматривать среди плотного скопления ног для себя лазейку и нашли. Но только хотели нырнуть, как оттуда вылез черный кот. Огромный, лоснящийся, с противно-самодовольной усатой мордой. Он издал счастливый мурк и, задрав хвост, направился к нам.

– Достал! – прорычал Риан и кинулся навстречу.

Кот обиженно взвыл, когда наши зубы впились в его переднюю лапу. 

– Хватит, Риан, прекрати! – закричала я. – Ему же больно!

Риан, удивительное дело, послушался. Выплевывая из пасти клочья шерсти, он нырнул в лес ног, а я, не выдержав, обернулась. Зря. Поймав сочувственный взгляд, котяра воспрянул и ринулся следом. 

Оказавшись на улице, мы забыли о черных котах. Дождь ненадолго прекратился.

Посреди покрытой лужами площади стояла черная повозка, запряженная четырьмя вороными тяжеловозами. Рядом с ней я увидела своего отца. Было необычно видеть этого сильного воина и национального героя таким сломленным. Около него стоял суровый король, печальная королева, епископ Иеремийский и моя мачеха. Она изящно промокала уголки глаз кружевным платочком. Моя сестра находилась чуть поодаль в компании черного, как грач, канцлера и длинноногого Вионота. Кавалеры всячески демонстрировали к ней заботу, а Миона старательно пыталась придать своему лицу выражение вселенского горя. Получалось плохо. Ее лицо сияло как новенький медяк. 

Принц с принцессой, как и остальные придворные, толпились на почтительном расстоянии от повозки. Его высочество шептал что-то на ушко Ригоне, та печально кивала, а окружающие их дамы и господа тянули шеи, горя желанием услышать этот рассказ.

Анри был отделен от остальных двумя офицерами. У меня защемило сердце при виде него.