Я - Тайига

Говорил, что королеве лучше быть распутной, чем излишне разговорчивой. Предупреждал, что мой длинный язык до добра не доведет, но я не умела слушать добрых советов. Зато теперь молчать научилась.

– Мне жаль вас, – искренне подумала я. – Не знаю, каким должно быть преступление, чтобы получить столь ужасное наказание.

– Я отказала узурпатору. Зло высмеяла его при всех. Тогда мне мой ответ казался удивительно остроумным. Вот только последним смеялся Марион, когда лично закладывал последний камень, – вздохнули мне в ответ.

– Потеряв стыд и гордость, я вымаливала у него прощение, напоминала о благах, что дала бы ему женитьба на мне. Это упрочило бы его положение в стране. Ну и что, что на его руках была кровь моих детей и моего мужа? В тот момент я забыла об этом. Я готова была полюбить его, лизать ему пятки, ползать в его ногах, терпеть его любовниц. Я говорила все это, он слушал, а каменщик делал свое дело. И вот когда осталось лишь маленькое оконце, Марион громко расхохотался и сказал: «Нет». Свет навсегда померк для меня, и в темноте я долго слышала его раскатистый смех. А потом стих и он. Остались страх и раскаяние. Я слишком много болтала. Не надо было вышучивать его, не следовало умолять пощадить себя. И зачем, зачем я так унижалась! Лучше бы я родилась немой.

– Это ужасно! Почему Контролер не наказал этого злодея? Где были его братья? – воскликнула я.

– Я взывала к ним бессчетное количество раз, но не услышала ответа, – поведала Чернота в ответ. – Я была подавлена, разбита, опустошена.

И до сегодняшнего дня думала, что ничего, кроме отчаяния, больше не способна почувствовать. Но я ошиблась. Ваше эффектное появление из сыра рассмешило меня. А потом я смеялась еще сильнее, видя переполох, устроенный вами среди стражников. Ты знаешь, что вы поставили на уши сто пятьдесят солдат? Но добил меня твой страх. Вы просто угодили в небольшую трещину, но ты такого себе напридумывала! Одни мокрицы в носу чего стоят. Кстати, спешу обрадовать – они здесь не водятся. А вот крысы ноги грызут… Но это я так, отвлеклась малость. Твой страх был таким совершенным, таким громким, таким образным. Ты заставила меня вспомнить, как я паниковала, когда меня замуровывали. Сходство чувств настроили нас на один лад, и мы смогли слышать друг друга. И когда я заглянула в твои мысли и поняла, что вы явились выручить того, кто сможет мне помочь – то чуть не обезумела. Правда, не от страха, как ты, а от радости.