Я - Тайига

Я не поленилась уточнить: там находится родовой дом отца Птольцуса, а владеет им матрона Тортус с сынком приемным отроду десяти лет. Кстати, кем этот мальчуган приходится нашему доброму святому отцу? По возрасту – в сыновья годится. Да и вам тоже. Вам аккурат восемнадцатый годочек пошел, когда он на свет родился. В те времена с вами одна история, помнится, приключилась. Вы прямо из-под венца сбежали, графа Винуса, вашего жениха, перед всем светом опозорили, а через несколько месяцев пришли в монастырь да постриг приняли.

Интересно, чего стоило вашему брату пристроить вас при Институте? Нет, молчите. Я сама догадаюсь. Сердца Демона. После вашей смерти оно ведь должно было перейти в дар настоятелю монастыря епископу Иеримейскому, верно? А семейству Савойских очень не хотелось терять такую ценную реликвию. Вот вы и решили организовать пропажу…

– Не буду спорить. Вы все равно будете думать так, как вам угодно, – устало заметила Агнесс. – Чего вы от меня хотите? 

– Я же сказала – Сердце Демона. И если к завтрашнему вечеру я не получу его, все, что известно мне, станет достоянием общественности.

Вы поняли меня, классная Агнесс? 

Принцесса снова захихикала и вспорхнула с кровати.

– Классная Агнесс – очаровательное прозвище! Ну, что же, не буду вас больше отвлекать. Кстати, письма с собой забираю. Очень, знаете ли, люблю почитать перед сном всякую романтическую чушь.

И она выпорхнула из комнаты. А мы остались. Мало того, вылезли наружу и потерлись о ноги бедняжки. Но она не обратила на нас внимания.

Тетя устало опустилась на кровать, сложила на столе руки и уронила на них голову. Пиппино тотчас занялся прической своей хозяйки, ловко вытаскивая из пучка шпильки. А мы забрались ей на коленки, и я запела утешительною песенку. Ну, просто я не знала, как еще ее утешить.

Глава 14. Под давлением обстоятельств

– Попалась! 

А ведь мы даже не успели попробовать цыпленка! Анри подкрался к нам совершенно незаметно.

– Не повезло, – вздохнул Риан.

Я промолчала, пытаясь избавиться от вкусной ноши.

Увы – когти отказывались слушать. 

А ведь должны же были насторожиться! Лакомство лежало на скамейке во дворе. Там, где сгрудились экипажи, ржали лошади, бегали слуги. Мы долго следили за этим цыпленком. Ожидали, что кто-то вспомнит, придет и съест свой залежавшийся завтрак. Но солнышко поднималось все выше, никто не подходил, и тогда, испугавшись, что маленькое чудо может испортиться, мы схватили его и отправились искать тихое место.