Редкий цветок

тем ли, чем цвела? Стоит признаться, наконец, что аромат его дурманил совсем иной, тонкий запах, не перебиваемый теперь даже другими, которые куда к нему ближе. Нужны ли ему они, другие?

    Дынко не был настолько глуп, чтобы использовать слова "всегда" и "никогда". Но ведь с тех пор, как появился Слав, все изменилось. И эта тяжесть, сгибающая спину при виде нового альфы имеет вполне определенное название - ревность. Вот что это такое.

    В груди жгло, похмелье, конечно, тоже имеет место быть, но от кого тут скрывать очевидное? Отец прав, не будет ему покоя, пока.

    В то, что Слав по-настоящему может быть опасен, Дынко не верил. Единственный серьезный противник - он сам, но войну сам с собой Дынко только что проиграл. И все равно душу терзал страх - а может он ошибается? Может, уже опоздал? Но больше тянуть было невозможно. Вскоре Дынко уже знал единственное верное решение и почти сразу с ним смирился. Почему бы и нет? Это со всеми случается.

    Отец не удивился, узнав, что Дынко хочет уехать прямо сейчас, может, увидел что-то новое в его лице, в его ставших спокойными глазах и распрямленной спине.

    - Ну, если повод найдется, - тихо пробурчал, но пояснять свои слова не стал, а Дынко не стал уточнять.

    Радуясь, что большинство населения деревни все еще отдыхает после вчерашнего, Дынко быстро выехал за околицу. У редкого березового леса, сразу за первым поворотом, прямо у дороги его ждала вчерашняя девчонка, делая вид, что она тут оказалась совсем случайно, ну или по важному делу.

    Дынко замедлился и спешился прямо у ее ног. Какое лицо... Совсем ребенок, сердце сжалось, как же он посмел!

    - Как тебя зовут? - спросил, настойчиво заглядывая в отворачивающееся лицо.

    - Настя...

    Вчерашние сережки мелко вздрагивали, когда она нервно обдирала рукой попавшиеся под руку листья куста.

    - Настя.

    - Ты очень красивая, юная... смелая. Ты...

    Она вдруг резко вскинула голову. Посмотрела так, что Дынко смутился.

    - И потому ты не пришел? - звонко спросила.

    Дынко просто опешил. Говорить, что не пришел случайно, и что вообще все... случайно, смотря в такие доверчивые глаза, никак нельзя.