Кровные чары

Вдоль стен тянулись полки, на которых вперемежку стояли папки с документами, справочники, научные труды, весы, анатомические органы и кости, колбы с жидкостями и прочие диковинки. Пол показался интенданту липким. Но, возможно, собственная фантазия сыграла с ним злую шутку, так как в помещении навязчиво пахло чем-то горьким и испорченным.

— Прошу присаживайтесь, месье, и начнем разговор, — Климент указал на одинокий стул. Сам он уже сидел за столом в мягком креслице. — Я бы не хотел торопить вас, но как видите, — доктор сделал жест руками, тем самым показывая, как много у него бумаг, — свободного времени у меня маловато, а дел много.

Чиновники придумали для врачей слишком много бумажной работы.

Эдриан хмыкнул, мысленно сделав запись на воображаемом листе. «Не любит писать. Не любит документы. В кабинете бардак. Любит жаловаться». Позже он перенесет эти записи в свои пометки к делу.

— Такой расклад меня вполне устраивает. Я тоже не люблю долгие беседы, — интендант присел. Не церемонясь, он сдвинул груду бумаг поближе к доктору, чтобы освободить себе место для письма, достал чернильницу и перья.

Раскрыв папку с делом, мужчина положил чистый лист поверх остальных документов. — В столице мне поручили провести расследование смерти некой Колетт де Лебон. Надеюсь, это имя о чем-то говорит вам?

— Не могу припомнить… Колетт? — Климент задумчиво почесал нос. — Колетт…

Эдриан молча смотрел на метания доктора. «Неужели не вспомнит? Прошло всего около трех месяцев.

Она же не крестьянка какая-нибудь. Внезапная смерть юной дочери графа должна была потрясти округу. Это не так уж легко забыть».

— Колетт де Лебон, говорите, — доктор встрепенулся. — Ах да! Припоминаю, скверный случай. Вы говорите о племяннице мадам Бароже, верно?

— Именно, — Эдриан сделал первые пометки. — В чем по-вашему заключается скверность случившегося?

— Умерла юная красивая девушка, — мгновенно ответил Климент.

— И все?

— А что, разве этого недостаточно? — удивился доктор, но в его словах и выражении лица интендант уловил скорее нахальность, нежели искренность.

«Вот наглец», — подумал он.

— Вы практикующий доктор, профессор медицины. У вас много опыта. Обычно, когда специалист такого уровня говорит «скверный случай» он подразумевает что-то большее, чем просто смерть. Значит что-то привлекло его особое внимание.

— Ничего такого, кроме жалости я не имел ввиду. Ей было всего восемнадцать, могла бы еще жить да жить.