Кровные чары

Эдриан резко поднял голову, чем застал девушку врасплох. Она уставилась в стену рядом с кроватью и принялась крутить кольцо на пальце. Её взгляд блуждал по абсолютно безынтересной поверхности, на что интендант усмехнулся.

— Мадемуазель, вам не холодно? — участливо спросил он.

— Благодарю за ваше беспокойство, — отстраненно отозвалась Стефани, поняв, что остаться с ним наедине оказалось намного сложнее, чем она думала. И как расспросить его о других жертвах диких зверей тоже не представляла. Смотреть в стену весь разговор не получится и ей придется взглянуть ему в лицо и, желательно, при этом не выдать собственного смущения.

В то же время она ощущала на себе прожигающий мужской взгляд и ждала, когда собеседник отвернется. — Нет, мне не холодно.

Стефани ни за что не призналась бы, даже если бы ей действительно стало холодно.

— Это хорошо, а то я не подумал о том, что здесь все нараспашку.

— Какая неосмотрительность с вашей стороны, — выдала девушка, бросив краткий взгляд на мужчину. Тот бесстрастно посмотрел в ответ.

«Зачем я ему это сказала. Теперь он не захочет что-либо мне рассказывать», — подумала она, вновь уставившись в стену. «Надо бы извиниться, но за что? Ведь он и вправду не подумал, что я тут буду сидеть в сорочке и халате».

Молчание затягивалось. Стефани размышляла о своей горячности и думала о том, как бы ей в дальнейшем построить диалог, чтобы все узнать о жертвах.

Эдриан без тени смущения разглядывал юную особу, что так настырно смотрела в стену и не поворачивала голову в его сторону.

Была ли эта игра или она по-настоящему была так сильно смущена, он не знал. Не хотел знать. Он любовался ей. В особенности лицом. По долгу службы ему пришлось освоить рисование, чтобы изображать лица преступников, подозреваемых, свидетелей, делать по описаниям людей зарисовки оружия или одежды. Рисование было для него всего лишь инструментом для ведения расследования. Как составление протоколов или сопоставления улик. Но сейчас ему захотелось просто её нарисовать. Вот так, как она сейчас сидела на койке, теребя кольцо и смотря в стену.

— Итак, мадемуазель, — начал Эдриан, отмахнувшись от собственных переживаний. Он удивленно вскинул брови, заметив, как вздрогнула собеседница. — Не беспокойтесь, никаких каверзных вопросов не будет.

— Да?

Вопрос был произнесен так томно, словно нес в себе тайный интимный смысл, понятный лишь давним любовникам. Это заставило обоих растеряться. Стефания смутилась того, что может говорить таким голосом.