Ведьмины записки

А я что, я взяла монетки и ушла. Это же не моя семья, а его. Я свою работу выполнила, как могла. А мужик пусть сам думает, как жить дальше.

И вот спустя столько лет снова сайлик. Возможно, в этот раз я смогу помочь роженице. А потом и поизучаю отданного в уплату ребенка. Его тоже надо спасти. Пока ехали, я догадливо ела бутерброд, что еще дома успела соорудить на скорую руку. Роды будут долгие и трудные, там будет не до еды.

Дом в деревне был обычный, покрашен белой краской, крыша темная. Внутри горели свечи, и слышались стоны.

Я спрыгнула с телеги и направилась в дом. Сразу за дверью пахнуло теплом от жарко натопленной печки, и густой кровью. Рот мгновенно наполнился слюной с привкусом железа. Что-то тут не так. Волосы на голове зашевелились, а ведь они заплетены в две тугие косы до пояса.

Уставшей от трудны родов женщине помогали две повитухи в годах. Стирали со лба пот, давали немного воды попить.

– Макел, ты привел госпожу ведьму? – роженица повернула к вошедшим взмокшую голову, и впилась взглядом покрасневших глаз в темноволосую девушку, что теперь деловито вынимала из котомки снадобья и склянки.

– Привел, Летуся, привел. Поможет она тебе и все будет как прежде,– с грубоватой нежностью сказал он ей, пытаясь дотронуться до ее руки с обломанными ногтями.

– Не будет, – сурово сказала я и отодвинула селянина в сторону,– Отходи и не мешай.

Макел отошел к входной двери и уселся на скамеечку.

Обе повитухи смотрели на меня украдкой. Да, явно наслышаны о моем крутом нраве и непростом характере.

– Несите горячей воды для отвара, в чашках. И в ведре кипяток.

– Сделаем, госпожа ведьма, – почтительно сказала старшая, снова украдкой посмотрев в мою сторону.

Роды шли давно, это я видела. Но ребенок еще был мал, и пока не прорывался сквозь тонкую кожу матери. Я надавила на живот. Женщина закричала и попыталась мне помешать. Я мотнула головой и ее руки приклеились к кровати.

- Не мешать, сказала же. Иначе не выживешь.

- Больно, - заплакала роженица. Раньше она была даже симпатична, но тяжелая беременность и роды ее больше не красили. Она устала и была в отчаянии от боли. Я же за секунду продумала интересный план. Ребенок уже никуда не денется, я держала его жизненную нить. А вот мать… Её мозг сейчас был полностью открыт и я этим воспользовалась.

Одной рукой я надавила на живот с сайликом внутри, вторую положила ей на лоб. И посмотрела ей в глаза. Провалилась в ее сознание.