Река времен

– Здесь, любопытное дитя, здесь, – пастух протянул свою жилистую руку, указывая на столбы. – Там много надписей, но прочитать их никто не может. Старики говорят – это наказание нашему народу за то, что разделили двух птиц. Боги лишили нас мудрости и забрали земли.

– Давайте спустимся и посмотрим! – от нетерпения у меня прошла вся усталость.

Даже вид довольно отвесного обрыва уже не пугал. Наш старый проводник захихикал и жестом показал, что нужно идти осторожнее. Один за другим, соблюдая безопасное расстояние, мы начали спуск.

На дне ущелья царил холод. Ветер, влетавший с одного конца этой естественной трубы, дул сильно и постоянно. Зябко поежившись после жарких лучей солнца, мы молча натянули шерстяные накидки. Пробираясь меж валунов, я тщетно искала в их очертаниях хоть что-то рукотворное. Огромные, покрытые мхом трещиноватые бока известняковых глыб были явно созданы природой. Они дышали мертвенным холодом, образуя лабиринт, через который, пенясь и журча, пробивался горный поток. Видимо, обрушение здесь произошло давно: все стены были одинаково серыми и выветренными.

Сложно было представить, что в столь негостеприимном месте могла проходить древняя дорога.

Я оглянулась назад и не нашла даже следа той узкой обрывистой тропки, по которой мы спустились всего несколько минут назад. Словно созданная руками великана, крутая каменистая насыпь высотой в половину ущелья перегораживала западный конец. А за ней между отвесных скал снова синело небо. «Интересно, если бы камни убрать, что можно увидеть?» – подумалось мне, и, перебравшись через очередную россыпь валунов, я дала себе слово, что обязательно выясню это на обратном пути.

Наконец мы достигли каменных столбов, сложенных из многотонных известняковых блоков. Их поверхность, некогда покрытая узорами и надписями, была почти нагладко отшлифована ветрами с западной стороны. Проступающие издали узоры вблизи оказались неглубокими кавернами, и мое сердце почти остановилось. Не отрывая руки от желтоватого бока колонны, я поспешила обогнуть ее.

В груди все сжималось от плохих предчувствий, но волнения были напрасны. Вызолоченные теплыми лучами солнца бока обеих колонн были испещрены напоминающим клинопись карешским письмом. Поля текста разделял узорный орнамент с вплетенными в него охранными магическими символами. И этой радости для глаз имелось два столба метров пятнадцати в высоту и пяти в ширину. За моей спиной, пораженные не меньше моего, замерли аспиранты.