Хозяин Седых холмов

− Ума решился? Погляди, это ж пещерный нанук! Людоед! Надо его добить, пока не оклемался. Иначе − сожрёт!

− Ничего она тебе не сделает, − Яр загородил зверя собой. − Убери меч и отойди. Быстро!

− Она... − Пятый озадаченно вскинул брови. − Но... как ты...

− Отойди, сказал! − рыкнул Яромир и прищурился. − Приблизишься на полшага − снесу башку. Усёк?

Парень испуганно кивнул, отправил меч в ножны и отступил, а Ледорез бросился к медведю. Точнее − к медведице. Упал на колени.

− Жива? − он приник к клыкастой морде, проверяя дыхание.

− Я же просил не высовываться! Не смей умирать, слышишь?

Он выдернул из медвежьего брюха острый каменный шип и попытался зажать рану руками. Бесполезно. Горячая тёмная кровь сочилась сквозь пальцы, образовывая багряную лужу, которая становилась всё больше, и больше, и больше....

Погань!

− Живи, раздери тебя черти! − рявкнул Яр и выматерился, когда медведицу затрясло в предсмертных судорогах. Ледорез вцепился в окровавленную шкуру. Стиснул зубы.

Не смей умирать! Не смей!

− П-потому что погибнут все, с кем я делилась бессмертием? − голос, походивший на шелест листвы, прозвучал неожиданно, и Яромир вздрогнул.

Мех под ладонью растаял, обнажая израненное женское тело. Хрупкое, нежное и бесконечно родное.

Снеженика была бледна, как мел. Серые глаза лихорадочно блестели. Миг, и по щекам и шее зазмеились трещины. Кожа, лопаясь, начала сползать с живота и бёдер. Грудь часто вздымалась, а дыхание сделалось хриплым, надсадным.

− Нет, − еле слышно ответил Яр, и сердце зашлось, как бешеное − не унять.

Глупая... Неужели не понимает? Не видит? Не чувствует? Он взял её за руку. Стиснул истончившиеся пальцы. − Не поэтому. Зачем обернулась? Ты же...

− Только так смогу перенестись в Холмы, − перебила она и, слабо улыбнувшись, коснулась его щеки. − В других обличьях магия мне не подвластна.

− Тогда поторопись. − Яромир склонился к её лицу и коснулся бледных губ губами. − Бахамут позаботится о тебе. Он сможет. Я знаю.

Снеженика кивнула и растаяла, рассыпавшись на тысячи сверкающих сполохов, которые тут же угасли.

Все. Кроме одного. Самый крупный искрящийся огонёк так и остался висеть в воздухе, переливаясь и мерцая.

Ледорез закрыл глаза, жадно втянул в себя воздух и шумно выдохнул. Он так и сидел на коленях в луже крови. Сидел и не спешил подниматься, тщась собрать в кучу мысли, чувства и остатки сил.

А ещё он забыл про Горыню. Напрочь. А зря...

− Это была... − прошептал парень, глядя на него во все глаза.