Будь моей, ведьма

Гостиная, а это действительно была она, оказалась довольно просторной, с огромным, практически во всю стену, панорамным окном. Магиня даже замерла в восхищении, любуясь тем, как капли дождя стекают по стеклу, не позволяя чётко рассмотреть очертания кустов и деревьев. И только тогда она поняла, что не слышит привычного дробного стука от капель, а значит, в стены дома вставлены амулеты с бытовыми заклинаниями.

«Природник, стоящий на пороге растворения в магических потоках, не станет так тщательно обустраивать своё жилище, — подумала Залайская, заприметив у окна прикрытое пледом кресло.

— Обязательно в нём посижу, когда немного сил наберусь… И книги почитаю!»

Заприметив полки, заставленные разнообразными по толщине и цвету томами, магиня на некоторое время позабыла обо всех невзгодах. Дом ведьмака оказался невероятно уютным. Таким, в котором хотелось не просто гостить, а жить.

— Насте точно бы понравилось, — проговорила магиня. — И… Оксане тоже.

Дождь всё продолжал лить, прочерчивая на окнах кривые дорожки.

В комнате витал присущий хозяину дома аромат, создавая ощущение защищённости. Марьяна зачерпнула первую ложку бульона, смешивая его со своими слезами.

***

Небольшой костёр тихо потрескивал, иногда выплёвывая вверх сноп искр. Алексей внимательно следил за тем, чтобы тот не погас. Оборотню едва удалось его развести, не имея при себе не то что зажигалки, но даже обычного огнива. А ещё нужно было позаботиться о спасённой им ведьме. В том, что перед ним сильная природница, сомневаться не приходилось.

Хотя когда Морозов очнулся, знатно удивился и испугался, увидев девичье тело, опутанное корнями и длинными стеблями травы. Анастасия находилась в коконе, и когда тот исчезнет, оборотень не знал.

Ему и о себе побеспокоиться стоило. Барьер оказался сломан, из-за чего волк на некоторое время ошалел от полученной свободы, полностью овладев разумом человека. И сколько дней Алексей бегал в звериной ипостаси, не знал. А вернее, не помнил.

«Хорошо хоть назад привёл», — с укором обратился он к своему зверю.

Волк жалобно заскулил и прикрыл лапой нос, показывая своё сожаление. Он действительно повёл себя как неразумный щенок, впервые оказавшийся один в лесу. Морозов не стал дальше журить зверя, вновь переведя взгляд на костёр. Вообще, спонтанное обращение спасло ему жизнь, ибо на порогах мужчину знатно потрепало. Он до сих пор помнил, как сломанное ребро прокололо лёгкое. А дальше пустота и тьма. Как они сумели выбраться на берег, Алексей понятия не имел.