Непокорный трофей

– Власть испортила тебя, Тобиас! И, может, ты забыл, но отец обещал меня в жены Джералду. А он, похоже, не знает о твоем решении, раз пришел на помощь…

– Замолчи! – Тобиас рявкнул, отставляя бокал.

– Я не дам своего согласия!

– Оно и не нужно, – Тобиас резко оборвал меня. – К тому же отец был бы рад такому союзу. О богатствах Шерлинкора слагают легенды, сестра. А казна Лертании пуста... В любом случае, я уже подписал все необходимые бумаги. Осталась лишь небольшая формальность.

В этот момент ткань шатра приподнялась и перед нами показалась щуплая сухая старуха.

Кожа сморщилась и была больше похожа на пергаментную бумагу. Темно–синий балахон висел на ней мешком. Сгорбленная, она едва волочила ноги, сжимая в костлявых руках деревянный посох с синим камнем на верхушке.

– Кирия Элинора, доброго дня! Рад познакомить вас с моей сестрой принцессой Элехории Адрианой.

Старуха перевела цепкий взгляд на меня. И у меня дыхание перехватило. Ее глаза будто излучали свет. Ведьма! И она будто в душу смотрела.

..

Тем временем старуха молча приблизилась ко мне, а следом выставила перед собой посох и обвела наконечником вокруг меня. Повеяло холодом, а внутри будто все перевернулось и завязалось узлом.

– Ваша принцесса не чиста! – она гневно отстранилась и брезгливо поморщилась.

Какого демона?!

– Что?! – вся кровь прилила к щекам. – Это ложь!

– Магия никогда не врет! – прошипела старуха.

– Я вам верю, кирия Элинора, – Тобиас кивнул, а затем резко приблизился ко мне. В его глазах полыхал гнев и.

.. ненависть? – Я так и знал. Значит, он объявил о помолвке не просто так! И ты делила постель с убийцей! С тем, кто вторгся в наши земли, кто лишил жизни нашего отца... Грязная шлюха!

– Это не правда! Ведьма врет! Да послушай же меня!

– Тридцать ударов плетьми, – Тобиас заговорил сквозь зубы и отстранился. – Цена твоего предательства. За все надо платить, сестра! За все!

Глава 8

Торем

Еще даже первые лучи не окрасили сероватое, предрассветное небо. Не заливались песней мелкие птицы.

Земля спала, укутавшись обрывками сизого тумана. И ее не смел потревожить даже ветер, раскачиваясь на зеленых ветвях.

Эта тишина убаюкивала.

Пришлые северяне, скрываясь в этом предрассветном покое, приближались к лагерю элехорийцев.

Несколько десятков палаток, словно грибы после дождя, раскинулись на берегу реки. В загоне, опустив головы, дремали лошади. Часовые, борясь с предрассветным сном, стояли на страже. Тонкие ниточки дыма поднимались от костров.