Непокорный трофей

И она будет расти и проявлять себя все чаще, иначе. Но это другое. Не ведьминское колдовство. – Торем напрягся, ловя на лету каждое слово. – Боги делят дары свои, выбирают из многих того одного, кто способен изменить ход истории. – в голос ее вмешалось рычание грома, но он не заглушил его, а словно сделал сильнее. – Ей дарована возможность видеть конец пути человека. Но годами ей внушали, что это ее проклятье. Что судьбу невозможно изменить. И она поверила в это. Смирилась. Но кому, как не тебе, Бессмертный Торем, знать, что при должном старании судьба меняется.

Вот только рады ли мы этому? – женщина снова помолчала, то ли подбирая слова, то ли пережидая очередное недовольство погоды. Резкий порыв ветра бросил ей в лицо ее же седые космы, рванул линялые лохмотья, но она продолжила. – Ей придется научиться слушать свой дар и принимать решения. Порой тяжелые и сложные для нее решения. Но это цена за благословение богов...

Торем нахмурился, понимая, зачем Адриане так необходимо было учиться владеть оружием.

– Я благодарен тебе, – ответил Изгнанник, еще не решив, что ему теперь делать со всем, что сказала ему старуха.

– Хотелось бы верить, что ты не забудешь о своей благодарности в будущем. И еще... Твое проклятье рано или поздно превратит тебя в зверя. И избавиться от него тебе поможет только та, которую ты впустишь в сердце. Так что только тебе решать, какого будущего ты хочешь для себя...

– Что...

Торем напрягся, хотел спросить, что именно нужно сделать, но небо треснуло лиловой молнией, ослепив его, грянул гром, тяжелую тучу прорвало ливнем, а когда он смог снова нормально видеть – на месте старухи была только прибитая дождем пыль.

– Проклятье! – процедил он сквозь зубы.

Но задавать вопросы уже не было кому. Старуха исчезла точно так же, как и появилась.

Или все же было кому? Может, все же некоторые ответы ему могла дать принцесса Адриана?

Адриана

Тронный зал сегодня был похож на пчелиный улей. В преддверии свадьбы слуги терли полы до блеска, украшали зал живыми белоснежными цветами, чистили и переставляли мебель, раскладывали ковры, вывешивали гобелены с гербами.

И сейчас герб Элехории висел рядом с гербом северного народа. Приглушенный гул голосов слуг отскакивал эхом от каменных стен, донося обрывки фраз и городских сплетен.

В последний раз здесь было так суетливо в день свадьбы Тобиаса.

– Ох, какая красота получилась! – Лея разглядывала происходящие вокруг перемены, обмахиваясь рукой от жары и духоты.