Дочь Мороза

– Откуда вы? – с восхищением в голосе произнёс мужчина, глядя на красавицу.

Этот вопрос смутил Весению ещё сильнее.

– Мне, наверное, лучше вернуться к себе, – выдохнула она, не глядя на него.

Поднявшись вслед за ней, Горислав проводил девушку и придержав полог, пропустил Весению в шатёр.

– Я буду у костра и не сомкну глаз до рассвета. Спите спокойно, моя госпожа, – произнёс он, с нежностью в голосе.

Весения согласно кивнула, но он ни на миг не поверил, что она будет спать – слишком многое скрывалось в омуте её серо-голубых глаз.

На мгновение он представил девушку, свернувшуюся клубком в окружении богатых мехов, но тут же поспешил отогнать от себя этот образ.

– Доброй ночи, – тихо отозвалась она.

Не желая расставаться с красавицей, Горислав задержал взгляд на лице девушки перед уходом, и в это мгновение, его сознание поразила вспышка. Словно солнечный луч, внезапно выглянувший из-за мелкой листвы, такой яркий и живой, он поразил мужчину в самое сердце. Отойдя в сторону, Горислав прислонился к дереву и вынул из ножен кинжал, который всё же оставил себе на всякий случай.

Делая глубокие вдохи, он пытался унять биение в груди, позволяя привычной тяжести оружия, успокоить себя.

Теперь он знал, почему Весения показалась ему столь знакомой. Он уже встречался с ней. Много-много раз. На самом деле он знал эту девушку задолго до их встречи. Горислав видел её во сне.

Глава 4

Навьючив тех лошадей, что остались им в наследство от разбойников телами павших в бою собратьев, отряд продолжил свой путь к деревне.

Они добрались до Милюги гораздо быстрее, чем ожидал Горислав. Деревня находилась в ущелье меж двух невысоких гор, и теперь, он понимал, почему Маридар решил разбить лагерь именно в лесу. Если бы они ехали после заката солнца, то стали бы лёгкой добычей для разбойников, ведь чуть дальше, дорога извивалась как змея.

Несмотря на молчание Весении, каждый раз, когда она смотрела на него, Горислав чувствовал её взгляд так же отчётливо, как если бы она кончиками пальцев проводила вдоль его позвоночника.

Деревня, обнесённая грубо сколоченным деревянным ограждением, выглядела брошенной. Маленькие домики, будто бы сиротливо жались друг к другу, худые соломенные крыши изобиловали заплатками из смеси глины и навоза. Все ставни были закрыты, а кое-где, даже забиты старыми досками.

Когда отряд подошёл к воротам, голодные дети побежали им навстречу, громко приветствуя наёмников, в надежде, что хоть кто-то из них расщедрится и кинет медную монету.