Лорд, который влюбился. Тайная невеста

Лордом являюсь по рождению, а звание магистра защитил через год после завершения академии Ривенстэйл.

– И почему вы здесь? – подал голос другой участник нашей команды, Гиберт.

Прозвучало не слишком учтиво, но все сразу встрепенулись.

– А моё появление кажется вам странным, адепт..?

– Рос, – с готовностью представился Гиберт.

Насчёт странности промолчал, но тут любому ясно – конечно! Ведь учебный год уже начался, а у Варкроса высшая категория, и вообще.

– У меня ранение… хм… магического характера, – сказал Варкрос, помедлив.

– На ближайшие несколько месяцев вся серьёзная магия запрещена, а так как бездельничать я не привык, то решил попробовать себя в роли преподавателя.

Кто-нибудь поверил? Лично я – нет!

Только усомниться вслух, конечно, не решилась, остальные тоже молчали, да и новых вопросов не последовало.

– Ну что, по знакомству всё? – после продолжительного молчания уточнил Варкрос. – Отлично.

Тогда приступим к занятию. Итак, тема…

Он подошёл к доске и вывел удивительно красивым почерком: «Оковы льда».

По правде, Оковы льда мы уже разбирали с магистром Лойеном, однако сказать об этом никто не решился. Наверное, ещё и потому, что никто из нас принципа создания плетения так и не уловил.

С плетениями вообще было сложно – Лойен имел нехорошую привычку не рассказывать, а бормотать, к тому же запросто перескакивал с одной мысли на другую.

Не удивительно, что из пяти пройденных за это время плетений, мы освоили только два.

Лорд Варкрос начал своё объяснение с самых азов – с установления связи между внутренним и внешним. То есть с того, как мысли и внутренние ощущения мага напитываются силой и выходят вовне.

Говорил чётко и внятно, зато с паузами, которые подсказывали, что роль преподавателя для лорда непривычна. Но мы всё равно замерли и навострили уши, впитывая новый-старый материал.

Потом на доске появились схемы упомянутых процессов, и весь первый курс Боевого факультета заскрипел перьями. Я тоже принялась переносить схемы в тетрадь, однако забыть о личности лектора и ситуации в целом не могла.

Вопрос «что делать» временно отпал, на первый план вышел другой – получается меня всё-таки не узнали?

И чем дольше я наблюдала за Рэйнером, тем больше утверждалась в мысли – скорее нет, чем да.