Леська - дурная девчонка!

— Сирк затянулся, выпустил дым и продолжил

— Во-первых, ты уже не мальчик, чтобы за тебя решала женщина. Во-вторых, мне удалось мельком взглянуть на твои рисунки, и там явно изображены боевые машины, которые мне не знакомы и очень хочу узнать о них побольше. Но есть и в-третьих, наше положение действительно плачевное, людей не хватает катастрофически, и поэтому любая помощь сейчас будет полезна — сказав это, Сирк, улыбнулся печальной улыбкой.

— Еще кое-что, когда мы будем наедине, обращайся ко мне на "ты”, Для Исири ты стал как сын, а она для меня, как ты понимаешь, тоже не чужой человек.

— продолжил он, выкидывая докуренную самокрутку. — Я надеюсь, что, когда вернусь с войны, она не откажет стать мне женой. Пришло мое время остепениться, и лучшей женщины, чем наша Исири, я не встречал. —

добавил Сирк, улыбаясь искренне, что преобразило его суровое лицо, сделав его на десять лет моложе.

За завтраком атмосфера была очень напряженной, Исири тяжело вздыхала, но не стала отговаривать Диму идти с Сирком.

Когда пришло время прощаться, Она крепко обняла его и сказала:

— Помни, что тебя тут ждут, возможно ты чужой этому миру, но для меня ты как родной и я буду ждать тебя всегда. —

Дима смущенный такой теплой речью, тоже обнял Исири, поблагодарил ее за все что та для него делает и сказал, что постараетсявернуться живым.

Они уходили втроем, Дима с Кейпом зашли за Мидэем и застали его в момент прощание с матерью.

Мать, стоя перед сыном, чувствовала гордость и тревогу за него, решимость и мужество сына, стали для нее открытием, ведь для нее он всегда ребенок, ее мальчик.

Она смотрела с глубоким чувством уважения, понимая, что может сложиться так что это будет последний раз, когда они видятся. мама прикоснулась к его лицу, ее взгляд был наполнен нежностью и горем одновременно. Сын обнимал ее крепко, словно пытаясь передать всю свою любовь и обещание вернуться.

Мидэй повернулся, чтоб еще раз увидеть лицо матери, прежде чем отправиться в путь, всего на секунду позволив себе слабость.

Не заметно утер рукавом слезу, которая предательски скатилась по щеке, придал лицу ни такой горестный вид и пошел к другу.

Когда он подошел к их маленькой компании, Дима молча протянул ему самокрутку. Они закурили втроем и отправились на городскую площадь. А мать парнишки всё еще стояла на крыльце, по щекам струились слезы, а губы шептали слова молитвы за сына.

На городскую площадь пришли те, кто готовился уйти на войну, а также те, кто их провожает.