Убийца-садовник?

Ко мне по тропинке направлялся преподобный мистер Брандт.

— Красивые цветы, — указала я на хризантемы.

— Их принёс мистер Хардман. Он был здесь утром.

Я удивилась.

— Кажется, он работает садовником у миссис Шарп? Разве они с Пенни были друзьями? — В моём мозгу зашевелились смутные подозрения. Что за дело какому-то садовнику до нашей Пенни?

— Мистер Хардман — глубоко несчастный человек. Похоже, в его прошлом было много страданий. Как это ни печально, он не может даже облегчить душу исповедью по причине умственного недуга: в минуты волнения он неспособен внятно говорить и выражать свои мысли.

Однако я готов признать, что в садоводстве ему нету равных! Он дал мне несколько чрезвычайно полезных советов относительно моих яблонь... Кстати, вы знаете, что наш знаменитый сад в Блэкуотере, в поместье Скорпов, был спроектирован Хардманом? В то время он работал садовником у мисс Эвелин. Когда она умерла, Хардман перешел на работу к миссис Шарп. Мистер Скорп, к сожалению, совсем не интересуется садом. Впрочем, полагаю, что и вам это не очень интересно, — улыбнулся мистер Брандт, глядя на меня добрыми голубыми глазами. — Знаете, иногда люди, одержимые прошлыми горестями, находят облегчение в посещении кладбищ. Для них это-то вроде терапии. Поэтому я стараюсь ему не мешать.

Я кивнула, думая о своём. Кажется, мне не мешало бы встретиться с этим загадочным мистером Хардманом.

***

На ловца, как известно, и зверь бежит. Спустя несколько дней, повстречав в лавке миссис Шарп, я внезапно получила от неё любезную улыбку и приглашение на чай.

Это было поистине удивительно! В отношении меня миссис Шарп всегда была язвительней прочих. Неужели несчастье с Пенни смягчило её чопорный нрав? Разумеется, я с благодарностью согласилась и ровно в пять часов постучалась в калитку.

К дому вела аккуратная дорожка, обсаженная кустами, которые были подстрижены в форме шахматных фигур. Чувствовалась рука искусного мастера. Я миновала куст в виде коня с лебединой изогнутой шеей, прошла мимо стройной башни-ладьи и поднялась на крыльцо.

Миссис Шарп в практичном твидовом платье, отделанном широкой тесьмой, восседала возле накрытого стола как олицетворение благочинности. Я похвалила её камею, а старая дама добродушно предложила мне отведать чаю и гренок с маслом.

Пока она разливала чай в тоненькие белые чашки, я осмотрелась. Гостиная миссис Шарп походила на изящную шкатулку, набитую безделушками; их было, пожалуй, даже слишком много. Вся мебель была благопристойно задрапирована тканью.