Корректор. Книга третья. Равные звездам

– Конечно, начальство, – снова поморщился Фухай. – Думаешь, я по своей инициативе тебе данные сливаю? Да я три четверти твоего конверта туда, – он показал глазами вверх, – отдаю. В общем, не дергайся и слушай. Неделю назад в Граше странная история случилась. Есть там такой небольшой городок на границе с западными джунглями, Кайган называется.

– Помню такой, – кивнул Оса. – Когда я в Службе работал, он у нас в особо важных объектах числился. Не весь, конечно, а усадьба Дракона. Одна из публичных штаб-квартир Оранжевого клана.

Серьезный клан, армия на полтысячи стволов, годовой транзит товара в то время – миллиардов на тридцать, если все статьи вместе сложить и в маеры пересчитать. Сейчас, может, и больше. Наш резидент там до сих пор?.. Прости, не спрашиваю. В общем, помню. А что?

– Убили там Голову Оранжевого клана. Убили публично, в ресторане. Пришла девка, по виду – типичная блондинка-северянка из ЧК, голыми руками свернула шеи здоровым телохранителям, вырвала сердце Голове – буквально вырвала, ребра разворотив – и спокойно ушла.

Вслух высказалась в том духе, что не следует лезть на чужую территорию.

– Ну и? У вас с тем Головой какие-то завязки имелись? Случайно, не он вашим резидентом был?

– Шуточки шутишь… – проворчал Фухай. – Девке по ходу дела длинный нож в брюхо воткнули по самую рукоятку. Три официанта своими глазами видели. А она даже внимания не обратила. Потом его из себя вытащила – без единой капли крови! – и пришпилила им к стенке еще одного бандита.

Вот я тебя и спрашиваю – можно сделать чоки, чтобы он так сработать мог и при том всю дорогу за человека сходить?

– Нет, разумеется, – покачал головой Оса. – Чушь какая-то из киношки про мадамукир. Пришла баба, голыми руками вырвала сердце и смылась…

– Сторонние свидетели остались, – напомнил контрразведчик. – Трое. И еще Старший Коготь клана присутствовал, хотя его уделали так, что на носилках из ресторана уволокли.

– Да тамошние аборигены по интеллекту от обезьян недалеко ушли, – скривился директор по безопасности «Тёбицы», вставая.

 – Даже наши серийные чоки их в десять раз умнее. Тоже мне, свидетели… Что глазами не увидели, потом сами придумали. Извини, Фухай, мне пора.

Кивнув, он вышел из кабинета ресторанчика и вышел на улицу. Когда он садился в машину, на его лице сохранялось угрюмо-скучающее выражение, но сердце бешено билось. Восемь лет он пытался понять, что же случилось тогда в его кабинете.