Первичный цвет

Две минут, одна…

Наконец, автобус тронулся, заскрипел как старик, развернулся и выехал на дорогу. В пыльном окне заскользили улицы.

Прощай, город! Тебя не видно сквозь мутное стекло, но твои улицы хранятся в моей светлой памяти.

Судя по звукам, рядом кто-то сел. Маша с трудом оторвалась от окна и повернулась.

- Привет. Куда-то собралась?

Кровь разом охладела. Маша обмякла в кресле, как кисель.

Это был он.

Кожаная куртка под горло, тёмные джинсы, небрежно растрёпанные волосы. Жуткие чёрные глаза, крутой излом на губах.

От пристального взгляда хотелось спрятаться под сиденье.

Автобус катил себе по дороге.

- Язык отнялся?

Он развалился и закинул ногу на ногу, выставив на обзор грубый ботинок с толстыми шнурками. На пальце правой руки червленый перстень, круг с каким-то магическим знаком.

Надо что-то ответить? Машка сглотнула. Или не надо?

- Говорить умеешь, спрашиваю?

Его тон стал просто ледяным. Дальше молчать нельзя.

- Да.

- Я спросил, куда-то собралась?

- Да.

- Зачем же так спешить? Разве тебе не нравится мой город?

- Нравится.

Город очень красивый, но я тут проездом.

- Я настаиваю, - он щелчком сбросил со своего колена невидимую пылинку. – Останься еще ненамного, ты не все видела.

- Не могу.

Кажется, он не разозлился.

- Не можешь? – Его брови слегла поднялись, всего на миллиметр, но закон магов уже гласил, что нужно склонить голову, иначе он рассердится.

Маша нехотя наклонила голову, также на миллиметр. Правда, непроизвольно прищурилась. Хватило хоть ума не спорить.

- Девочка-колокольчик.

Она наклонила голову ниже. Воркующие ноты в его голосе звучали как магическое заклинание, хотя таковыми не были.

- Ладно, - он несильно хлопнул ладонью по колену и щедро улыбнулся. – Дам тебе шанс реабилитироваться.

Маша сглотнула. Неужели получится спокойно уехать? Если ему правильно наврать…

- Что от меня нужно?

- Хочу слышать причины твоего поступка.

Надежда, что он не знает, растаяла. Знает. Но по какой-то причине разговаривает, а не вызывает на поединок, который закончится для неё весьма печально.

Нужно пользоваться, но нельзя сдавать Долли. Нужно… нужно вызвать его отвращение, неприязнь, чтобы было противно находиться с ней рядом. Тогда Высший уберется, как от чего-то мерзкого, будет плеваться, но оставит в покое.

А что может его отвратить? Машка ничего о нём не знала, кроме вчерашнего короткого наблюдения. Эти девицы, которые на него вешались… ему это не нравилось. Он избавился от них и сам выбрал женщину на ночь.