Звериный подарок

Стаськи как и не бывало, улизнула, легко, как лисица, проскользнув между досками и перепрыгнув кучу камней, собранных с поля. Только край платья мелькнул во тьме. Оставила после себя тягостные мысли, засыпала с головой темными вестями, сердце никак теперь не успокаивается, и руки дрожат. Что же теперь будет?

Вдруг за спиной раздается тихий вкрадчивый голос:

— Что ты тут делаешь?

Радим стоит буквально в двух метрах, подошел так близко, совсем неслышно, подкрался, как… зверь. И глаза у него вдруг сверкают, как будто добычу увидел.

Темно, край деревни, если орать во всю глотку, народ, конечно, прибежит, но нескоро. Прибежит слишком поздно! Можно попробовать, как Стаська, если он сделает хоть один шаг, хоть движение…

А он вдруг отступает назад.

— Я думал, ты меня уже не боишься, — еле слышно шелестят слова, — иди за мной, домой провожу. Твои уже там.

Отсюда и правда пора выбираться, секунду раздумываю, не пойти ли тропинкой, которой Стаська ушла, но странное напряжение внутри убеждает, что лучше держать волка на виду.

Держусь подальше, но Радим и правда идет в сторону моего дома, по крайней мере, в сторону людей. В воздухе все слышнее музыкальные переливы, сопровождающие веселый мужской голос, зазывающий народ на начавшиеся танцы. Где-то смеются люди, болтают и веселятся. А я тут в обществе зверя попала в какую-то неизвестную и оттого еще более страшную ловушку.

Он останавливается у забора, сразу за углом калитка во двор. Кивает мне и вдруг смотрит прямо в глаза, и у него такое лицо, как будто я сделала что-то плохое и жестокое.

Как будто ударила слабого или смеялась над калекой. Как будто…

Нет! Стаська рисковала многим, чтобы меня предупредить, и напугала больше, чем хочется признаваться. Не прощаясь, иду к калитке, оттуда меня уже видит Марфутишна. Она тут же громко вскрикивает и начинает раскручивать свой голос, разворачивает его как веер, чтобы отхлопать меня побольнее. Я самая несносная, глупая, непослушная и испорченная. Собственно, даже не слушаю, она часто произносит эту тираду, которая уже воспринимается просто как фон, без смысла.

Слышу только, как в конце Марфутишна добавляет:

— Неделю дома, завтра с рассвета на кухню!

Вот так безобразно закончился день, который всего час назад я считала чуть ли не самым лучшим в своей жизни.

Волки

Убедившись, что вся детвора во дворе, Ждан облегченно вздохнул, и они с Дынко пошли провожать Аленку. На улицах совсем никого, взрослые все выселятся, дети уже по домам сидят.