Между тьмой и огнем

Она уже узнала от шаманки, что внешность ректора зависит от его настроения, и сейчас ему было чудовищно грустно. 

Не отвечая ничего, старик свернул с тропы и углубился в чащу, цепляясь за ветки крылами, отчего на них стали появляться ранки и потускневшее оперение окрасилось кровью. Мирослава забежала вперед, чтоб заглянуть в его глаза, но костлявая рука настойчиво отстранила девушку с пути. Спотыкаясь и старея на глазах, демон упорно пробирался куда-то, пока, окончательно обессилевший, не упал. Его тело обратилось в скелет, обтянутый кожей, а на крыльях уже не осталось ни одного перышка.

Рыдающая Мира пыталась то поддержать его, то спрашивала, не позвать ли Рязанку. В какой-то момент, совершенно забывшись, начала звать на помощь, но вспомнила, что кричит в преисподней и впала в отчаяние. Уродливый труп, лежавший сейчас перед ней, продолжал иссыхать и вскоре ветер рассеял прах падшего ангела. Свернувшись калачиком на том месте, где исчез Радомир, девушка горько плакала. За все два месяца, что жила у шаманки, только однажды она видела ректора сердитым, а здесь довела его до такого состояния глупым любопытством. Возвращаться обратно было страшно и стыдно, поэтому Мирослава всхлипывала и лила слезы. 

Близился вечер, где то блеснула молния. Начало моросить, потом стал накрапывать дождик, а затем ливень забарабанил по густой листве. В хмурых небесах сверкали пронзительным светом изломанные линии, грохот грома сотрясал землю. Мира перебралась под большое дерево, раскинувшее мощные ветви над островком суши и мелко дрожала в своей легкой, насквозь мокрой одежонке.

Из чащи выскочил волк и пошел, скаля клыки прямо на девушку, которая тут же подобралась, готовая лезть на дерево или хоть шишкой в него кинуть, но зверь, приблизившись, как-то по-человечески покривился, будто от вони и чихнул, а потом убежал в сторону тропинки.

– Нечисть, – буркнула вдогонку оборотню Мирослава и снова села, обхватив себя за плечи и незаметно для себя задремав.

– Ах ты, бедняжечка моя, – раздался сочувственный голос со стороны ствола, девушка резко проснулась и обернулась.

Рязанка вышла из дерева, в котором оказался скрытый проход. В руках у нее были полотенце и теплый плед. Не выдержав подобной доброты по отношению к такой преступнице, как она, Мира опять заревела в голос, хотя горло уже порядком саднило.

– Я-я-я, – захлебываясь, начала она и отталкивая полотенце, выдавила, – нне ннаддо.

– Мира, да жив он и здоров, даже не расстроился, просто...