Между тьмой и огнем

Чешуя у драконов в принципе крепкая, но Хельга была очень ослаблена и броня истончилась. Госпожа полетела защищать своих людей, когда услышала колокол. Снизившись, чтобы бороться с врагами, не задевая огнем жителей долины, она рисковала. В другое время гарпуны отскочили бы от шкуры, но в этот раз впились прямо в тело. Гномы после упорной борьбы смогли подтащить драконицу к земле и окружили ее. На месте спаленных появлялись сотни других, на голову Хельги набросили металлическую сетку, сковавшую пасть. Но воины долины со временем все же сумели отбить госпожу и выиграть бой.

– Гномы не смогли ничего украсть из замка?

– Нет, они не проникли в Драхенфельс. Самое странное, что даже не пытались.

– Она, наверное, жалеет о своем подарке.

– Нет, наоборот. Даже в бреду она уповала на тебя, называла дочерью. Все шептала: "придет моя дочь и рассеется тьма". Повторяла твое имя непрестанно. Когда прилетел Сигвальд, первое, о чем она спросила сына: как он посмел явиться без тебя? Парень сказал, что не хочет рисковать жизнью невесты.

Рязанка хитро прищурилась и посмотрела на расстроенную Мирославу.

– Мира, – позвала шаманка, – ты любишь моего мальчика?

Вопрос был таким странным и неожиданным, что девушка тупо уставилась на женщину, ничего не говоря.

– Матушка, мы...

– Не тебя спросили, Родя, – перебила Рязанка. – Мирослава, я жду твоего ответа.

– Я не думала об этом, да и Мастер мне пока не предлагал ничего подобного, – сконфуженно ответила девушка.

– Не хочу я, чтобы ты связала себя еще сильнее с драконами. Лучше будь поближе к своему начальнику.

– Какое бессовестное сводничество, мама, – сказал смущенный Радомир.

Мирослава от этого вида даже сама перестала смущаться и просияла, как недавно сиял ректор, глядя на самовлюбленного мэра. Раду заметил восторг наставницы и мстительно прищурился.

– Мирослава сама выбирает свою судьбу, нам всем остается только наблюдать за ее вихляниями.

– Знаю я девчонок, – отмахнулась Рязанка, – выберут то, что на солнце переливается, а потом локти кусают. Я же помочь пытаюсь. Вижу вас обоих насквозь. И страхи, и желания ваши вижу.

Крылатые переглянулись с искренним желанием навредить друг другу. Мира услышала мысль ректора: "вот было время, когда дал подзатыльник, и она послушалась, а теперь одна морока".