Между тьмой и огнем

Кузя схватил лучину, съехал по одеялу с кровати и произнес:

– Велес тебе судья, Мирка. А крылышки-то такие красивые, перышки-то беленькие, только сердце твое, девка, черное.

Мира заплакала от обиды и прошептала:

– Кузенька, я же тоже их очень люблю. Зачем ты со мной так?

Домовой повернулся, подошел и заглянул в голубые глаза, присмотрелся и ворчливо сказал:

– Почти завтра хозяйку – приласкай сыночка ее окаянного. Ей немного осталось, так пусть видит, что ты не бросишь Родю. У нее сердце рвется, когда представляет, как он опять один в этом хаосе будет, без родного-то человечка.

Знаю, он не подарок, но ты для него ближе всех теперь стала.

– Хорошо, – всхлипывая, согласилась Мирослава, и суровый Кузя подошел и впервые погладил девушку по руке.

– Ложись, давай. Я тебе сон добрый навею.

Ангел легла в кровать и закрыла глаза. Целебный сон, подарить который может только добрый домашний дух, захватил ее и унес на светлый луг, где игрались смешные сорванцы с маленькими крылышками за спиной.

Похожие на купидончиков, они заливисто хохотали, порхая над землей и играя в догонялки. Неподалеку сидели родители. Крылья их были черными как смоль, длинные волосы струились по спине у мужчины черной, а у женщины золотистой волнами. Лиц Мирослава так и не разглядела, да это было и не важно. Когда во сне наступил вечер и родители поднялись, подзывая детей, то оказалось, что нет у них никаких крыл, да и дети – простые чумазые ребятишки.

Мира проснулась со счастливой улыбкой на лице.

Когда девушка открыла глаза, то чуть не вскрикнула, увидев бледного Радомира, любовавшегося ей.

– Мы решили не будить тебя, но я не мог удержаться от искушения посмотреть на твой сон. Что-то очень приятное, судя по всему?

Мирослава потянулась и хвастливо ответила:

– Кузя навеял.

– Почетно, – уважительно сказал Раду. – Насчет того, что я говорил...

– Вместе, – с волнением выдохнула Мира. И с сомнением посмотрела на падшего: разобрал ли?

– Да, лучше повторить, иначе неловкости не избежать, – подтвердил Радомир ее опасения.

– Я действительно хочу провести остаток времени, отведенного нам, вместе.

Демон воровато оглянулся и, пересев на край кровати Мирославы, склонился к улыбавшейся девушке, протянувшей руку к его блестящим волосам, но в этот момент маленькая дверца распахнулась и, переваливаясь, вошел Кузя. Домовой нес большой ушат воды, полотенце и мыло.

– Доброго всем утречка! – прокричал домовой.