Между тьмой и огнем

Все у тебя хорошо?

– Мы с Мирой долго не сможем приезжать, матушка, – глухим голосом ответил Радомир.

– К Рождеству-то будете?

– Думаю, вырвемся.

– Ну, держитесь, дети, друг за друга.

Мира с Раду крепко сжали руки, ища поддержки в этом пожатии. Рязанка махнула, пробормотав:

– Фу, странные вдруг какие.

Она пошла по тропинке к своему хозяйству. Крылатые отошли поглубже в тень, чтобы женщина не смогла их увидеть в сгустившихся сумерках. Шаманка что-то бормотала, по привычке, появившейся от столетий одиночества.

Когда она скрылась за поворотом, Радомир резко взмыл в воздух и вылетел из долины. Мирослава просочилась следом. Она ждала от Мастера скорби, может даже слез, но всю дорогу до дома он молчал, гладя ее белую руку и временами поднося ее к своим губам.

– Раду, – не выдержала Мира, слезы снова полились из глаз, – не прощайся со мной пока, у нас еще несколько дней. Мы не должны растерять себя в этом ожидании.

Демон повернулся и кивнул, попытавшись изобразить ехидную ухмылку, но вымучивший лишь ее бледную тень.

Этой ночью они спали в домике, в объятиях друг друга. Точнее спал только один крылатый, Радомир легко водил рукой с тонкими бледными пальцами и заостренными темными ногтями, рукой демона, по силуэту ангела, затаив дыхание и с мукой глядя на ее заострившиеся черты.

Глава 27 Выход на свет

Когда Мирослава открыла глаза, Раду напряженно наблюдал за ней. Падший попытался улыбнуться, но тревога в этой улыбке преобладала над счастьем.

– Какие у нас на сегодня планы? – спросила Мира.

– Сегодня мы вылезем на поверхность, там у нас программа мероприятий от неугомонной Эржебет, которой я задолжал эту прогулку, и встреча с болотной ведьмой.

– Обещай, что попробуешь развеселиться, – Мирослава с состраданием посмотрела в зеленые глаза демона и нежно поцеловала в губы. – Стань еще ненадолго прежним, иначе мне не хватит мужества.

Радомир ухмыльнулся, и его глаза заблестели.

– Ты тоже, – сказал ректор.

– Я стараюсь... – начала было Мира, но Раду перебил и ехидно добавил:

– Самодурка, Романова.

То обижаешься, когда я язвлю, то прежним просишь стать. Определись уже.

– Язви, – покраснев, ответила девушка, – только не становись таким тихим, замкнутым.

Радомир сморщил нос, в его глазах промелькнула насмешка, как прежде. Он страстно поцеловал застонавшую Мирославу, заглянул в полыхавшие зрачки и прошептал:

– Как пожелает моя маленькая святая.

После этих слов, демон встал и пошел к выходу.