Между тьмой и огнем

Я умер мальчишкой и сколько бы тысяч лет не прошло, сколько бы знаний я не получил, я все равно не стану вести себя, как старшие демоны. И девчонка этого делать не будет, пока я за нее отвечаю. Милый был розыгрыш, ничего ужасного. Как можно подумать, что я такой ранимый, еще хуже смертный? Чего ты там ревела?

– Теперь, что бы с тобой не произошло, и слезинки не пророню, – огрызнулась Мира.

– Сейчас подзатыльник отвешу, – пригрозил Радомир, но сам не шевельнулся. – Устроили цирк на ровном месте.

Опять воцарилось молчание, на стене тикали часы в виде избушки.

Мерно щелкали секундные указатели, двигаясь против часовой стрелки. Потрескивали поленья, разваливаясь в языках пламени. Мурлыкала Марфа, которую ласково почесывала за ухом Мира.

– Я спать, – ворчливо сказал Мастер, – и тебе, ангелочек, тоже надо выспаться. Мы не просто в гости идем, там у тебя будет тренировочный центр. 

– Надеюсь, это не те трюки с бросанием в пропасть?

– Теперь, что бы ты ни спросила, и словечка не вымолвлю, – писклявым голосом, пародируя ее,  ответил Радомир и уже нормальным прибавил,  – но, если до первого дня занятий не научишься шевелить своими куриными крылышками, точно брошу в пропасть.

Устроим среди учеников тотализатор: первый это твой полет или последний. Надо же чем-то эту шпану в академию завлечь к началу года.

Мирослава проводила хмурым взглядом ректора и попыталась шевельнуть крыльями, но безрезультатно. Каждое утро она вскакивала с надеждой на то, что сегодня они подчинятся, но крылья были словно пришитые и сдвигались - раздвигались вместе с лопатками, только и всего.

Рязанка успокаивала, но и сама начала помогать, расправляя безжизненные отростки, втирая какие-то мази. Больше всего Мира боялась остаться с большим бесполезным грузом за спиной, который стал бы для нее чем-то вроде горба. Белого, пернатого, эффектного горба в добавку к козлиным копытцам.

Тяжело вздохнув и во всех красках представляя себе первый/последний полет под дружный хохот мерзкой нечисти и человековредителей, Мирослава понуро поплелась спать.

Рязанка только проводила ее взглядом, с тоской посмотрев на спину девушки. Радомир говорил, что всегда чувствовал свои крылья и мог ими управлять, даже когда они были еще крошечными. Начинался последний месяц каникул. С самого начала надежд было немного, ведь Мира не смогла развить вовремя свой дар, а сейчас, вероятно, получила лишь механическое доказательство своей избранности, да и не без помощи зелий.