Между тьмой и огнем

Здесь, в холодной воде Ельмарена, я могу прикасаться к твоей ангельской коже, не боясь обжечь.

В подтверждение этих слов, Вальд поцеловал девушку в шею, развязал тесьму рубашки и впился губами в плечо. Сейчас его тело приятно грело, а поцелуи притягивали ласковым теплом. Мирослава судорожно вдохнула и попыталась отстраниться, но одно из крыл зацепилось за выступ и теперь больно дернулось. Вскрикнув, Мира выгнулась навстречу юноше. Он прижал ангела к себе и под струями холодной воды стал легко касаться губами ее губ, глаз, волос.

Промокшая сорочка повисла на одной завязке, неприятно оттягивая крыло и, забывшаяся в ласках Мирослава, сама развязала вторую тесьму. Дракон застонал и отстранился, оставив девушку под ледяным потоком. Она больше не боялась его глаз, надеясь обрести в них оправдание своим желаниям, но Сигвальд специально прятал взгляд в складках ночной рубашки, прилипшей к обнаженному телу. Он стоял, тяжело дыша, ледяная вода струилась по сильному телу, от которого струйками поднимался пар.

– Дрянной из меня ангел, – дрожащим голосом прошептала Мира и сама шагнула к нему, обвив руками шею и впиваясь губами в его губы.

Юноша улыбнулся, по-прежнему пряча глаза и отвечая на робкие поцелуи. Медленно стянул с плеч Мирославы сорочку и стал ласкать ее тело, распространяя тепло вместе с нежными поглаживаниями. Поцеловал ключицу, спустился к груди и Мира, задохнувшись от ощущений, запрокинула голову. Сияние тысяч светлячков напомнило ей о небе, о полете, о крыльях.

Сигвальд уже стягивал с бедер рубашку и его губы от живота спускались ниже. Прерывающимся голосом, прикрыв глаза, Мирослава произнесла:

– Хватит, мы не можем сейчас.

Но действия юноши стали лишь настойчивей. Дрожа всем телом, Мира села в воду и приподняла его голову, надеясь заглянуть в глаза, но Сигвальд не поднимал век, из-под которых лилось ровное сияние. Он притянул девушку к себе и настойчиво поцеловал, в этот раз обжигая.

– Вальд, мы должны остановиться.

Мы обещали.

Дракон положил Миру в ванну и придавил своим телом, причиняя боль.

– Мне больно, что с тобой?

Только сейчас он посмотрел в глаза девушки. Во взгляде Сигвальда полыхал настоящий пожар, от которого не могло спасти ничто. Теперь его улыбка выглядела оскалом хищника, загнавшего дичь.

– Пожалуйста, скажи мне что-нибудь. Давай вернемся домой.

Ответом ей был только треск ткани. Вальд разорвал сорочку, обмотавшуюся вокруг тела Мирославы.