Между тьмой и огнем

Настала очередь Мирославы обреченно вздохнуть и кивнуть.

Вскоре горницу наполнило щебетание вбежавших девушек, принявшихся протирать ее тело губками, расплетать и заплетать волосы, советуясь, какая прическа лучше и все время что-то спрашивавших у растерянной Миры, которая перестала понимать даже ту язычницу, которая немного говорила на латыни. Спустя продолжительное время в дверь постучали, и суровый мужской голос что-то проворчал. Девушки сразу засуетились вдвое больше, но уже не споря и через пятнадцать минут Мирослава с удовольствием улыбалась своему отражению.

Платье сидело идеально и выглядело очень нежно, не создавая, как боялась Мира, неприличного контраста с яркими и простыми нарядами язычниц. Золотистые волосы были заплетены в красивую, но не вычурную прическу, дополняя мягкий образ.

– Спасибо вам, – от души поблагодарила Мирослава, пожимая по очереди руки мастериц в такой короткий срок сумевшим подогнать платье, даже не видя модели. Ее усталость и напряжение словно испарились. "Эх, прав же был Карим.

Еще и тщеславная", – не без азарта подумала девушка и вдогонку пофантазировала, как безнаказанно показывает язык далекому Радомиру.

– Ну, вот это ты зря, ангелочек. Праздники все любят, а уж если вечер в твою честь... я не мог остаться дома.

Мирослава буквально через дверь видела злорадную улыбку ректора и всю радость как рукой сняло.

– Да брось, не все так печально. Я же просто навестить и убедиться, что с тобой хорошо обращаются. – Радомир вошел в горницу, поклонился девушкам, что-то сказал на их языке.

Они заулыбались и стали покидать комнату, лишь одна задержалась. Пока никто, кроме Миры, не видит, Раду притянул ее к себе и поцеловал, затем что-то прошептал на ухо, отчего мастерица счастливо рассмеялась, взглянула на Мирославу и выскочила за порог.

– Что ты ей сказал?

– Что никакое платье не сможет сделать тебя хоть в треть такой же хорошенькой, как она.

– Молодец, значит, умеешь быть галантным, – с досадой сказала Мира. – Это ты ее латыни учишь?

– Порой прилетаю.

.. поболтать.

– Мог бы покраше выбрать, – ехидно отозвалась девушка.

– Я и выбрал, – пристально посмотрел на нее Раду, без тени иронии. – Ты мне лучше расскажи: тебя тут не гипнотизируют, не причиняют боль? Все же драконы народ горячий, эмоциональный. А ты такая хрупкая, непосредственная.

Он подошел к Мирославе, взял за подбородок и повернул ее голову сначала влево, потом вправо, рассматривая шею.

– Они же не вампиры, – вырвалось у девушки.