Между тьмой и огнем

Да, я могу читать мысли всех, иначе как мне выполнять заветные желания? Например, обладание крылатой девушкой или власть над начальником - самодуром?

– Ты не права, – уверенно сказала Мира.

Гвендолин рассмеялась хрустальным смехом, за нее ответил Сигвальд:

– Скорее это ты не знаешь, чего хочешь. Этот инструмент не ошибается.

Мирослава раздосадовано возразила:

– Я, конечно, не пылюсь здесь несколько веков, не читаю чужие мысли и желания, но точно знаю, чего мне совсем не нужно.

– Почему ты не предложишь ей спасти их? – удивленно спросила Гвендолин у дракона, не обратив внимания на слова девушки.

– Это мерзко.

– Она заинтересовалась, так что тебе придется объяснить, что я имела в виду.

– Только я избавилась от одного телепата, другая подвалила, – вставила Мира свою лепту.

Сигвальд достал губку, большую банку и стал обтирать Гвендолин какой-то пахучей смесью. Сирена принялась напевать приятную песню на незнакомом языке, аккомпанируя себе.

Она лукаво поглядывала на девушку, наблюдавшую за движениями юноши.

– Ты противоречива, – прервав песню, сказала арфа. – В тех романах, которые мне доставляют в эту темницу, все героини противоречивы и мечутся.

– Так вот откуда у вас такой сленг.

– Стараюсь не отставать от жизни. Когда я вернусь к хозяевам, всего этого уже не будет, – со вздохом сказала сирена.

– Гвендолин была создана гномами для великанов, – закончив обтирать инструмент губкой, Сигвальд перевернул страницу книги, – только ее звучание, по легенде, может их разбудить для последней битвы.

Поэтому мы и храним ее вдали ото всех.

Мира зачарованно смотрела на легкомысленный артефакт, способный привести к концу света. Приняв удивление девушки за восхищение, Гвендолин кокетливо улыбнулась и ласково проговорила:

– Ты мне нравишься, Мирослава, я помогу тебе. Подойди.

Мира неуверенно посмотрела на дракона, он кивнул. Девушка подошла к сирене, обратив внимание на пошловатую обложку книги, которая стояла на пюпитре.

Когда она приблизилась, Гвендолин со вздохом облегчения оторвала руки от туловища, отчего на землю посыпалась золотая пыльца, вспорхнувшая и закружившаяся вокруг ангела и арфы.

– Я спою тебе песню о любви, я их много сочиняла, читая книги, – ее голос стал манящим и густым, низким и нежным. Это был голос матери, наставницы. Надежный голос. – Я помогу тебе выбрать, как ты и просила.