Кольцо Анахиты

Подруги рассказали мне подробно, как можно доставить удовольствие мужчине, оставаясь при этом девственной. Некоторые из них уже на своем опыте познали все тайны отношений между мужчиной и женщиной. Джон с пониманием относится к моему намерению сохранить девственность до свадьбы, однако не хочет довольствоваться редкими поцелуями. Меня это по-прежнему смущает, многое, о чем рассказывают, кажется крайне неприличным. И все же желание Джона передается мне, и некоторые его ласки очень приятны.

***

Во время одной из прогулок мне хочется попробовать прокатиться верхом в мужском седле.

Не представляю, как раньше женщины ездили, сидя боком, свесив ноги на подставку. Управлять конем было невозможно, требовалось, чтобы мужчина шел рядом и вел его. Но и нынешнее дамское седло кажется мне не очень удобным. Как кстати оказалась бы еще одна лука, поддерживающая левую ногу!***. Джон помогает мне забраться на свою лошадь, но оказывается, что не слишком пристойно сидеть по-мужски в женской одежде. Теперь я понимаю, почему королева Анна надевает брэ – наверняка она ездит в мужском седле. Нижняя рубашка и юбки задрались, обнажая ноги, и я как никогда чувствую, что под ними ничего нет. Джон смотрит на меня пристально и вдруг хриплым голосом требует пересесть обратно на свою лошадь. Он помогает мне слезть, его руки скользят по моим ногам, все выше…

Ничего особенного не произошло, но теперь нам труднее оставаться наедине, и мы больше времени проводим в замке, там, где нас все видят.

- Почему твой отец не разрешает нам пожениться прямо сейчас? – спрашиваю я.

- Мэг, он считает, что мужчина должен быть хозяином в своем доме, - отвечает Джон. – Когда мне исполнится двадцать один, он выделит часть наших земель в счет наследства. И еще он хочет, чтобы я оставил двор. Это место становится опасным для верных католиков.

- Бабушка Невилл тоже так считает.

- Мы будем жить в поместье, растить детей. Надеюсь, у нас будет много детей.

- Больше всего я боюсь, что бабушка умрет раньше нашей свадьбы. Она очень больна. Что делать тогда? Мне даже жить будет негде, - вздыхаю я. – И не на что.

- Почему? – удивляется Джон. – Твои земли приносят хороший доход.

- Мои земли? – теперь пришла моя очередь удивляться. – О чем ты?

- О том, что досталось тебе от матери.

- Но мне ничего не досталось, - качаю головой я. – Отец все продал после ее смерти – и деревни, и дом. Все ее приданое.