Кольцо Анахиты

Все знают, какую роль сыграла она в обвинении Анны Болейн и собственного мужа, а сейчас Джейн пытается изображать святую мученицу. Наверняка будет за всеми шпионить для герцога Норфолка.

Трудно описать мое удивление, когда я наконец вижу принцессу. О ней говорили как о редкой красавице, в которую король заочно влюбился, всего лишь раз взглянув на портрет работы Ганса Гольбейна. Это уже потом мы узнаем, что Гольбейн рисовал Анну не с натуры, а по другому портрету, поскольку позировать ей не разрешил брат, князь Вильгельм.

Когда принцесса сходит на берег, я вижу высокую, плотного сложения девушку, бледную, измученную долгим путешествием и плаванием по бурному морю. Она укутана в странные бесформенные одежды, которые изуродовали бы даже самую красивую женщину. Анна почти не говорит по-английски и не знакома с придворными манерами. И все же она кажется мне очень милой.

Как ни устала принцесса и ее сопровождающие, решено без промедления отправляться в Кентербери, а оттуда в Рочестер.

Мы и так слишком задержались. Погода сырая, ветреная, но Анна не жалуется, не капризничает, и мне это нравится.

Наконец мы в Рочестере, во дворце архиепископа. У Анны невообразимое количество служанок, поэтому нам с Джейн не приходится ей помогать, мы просто находимся рядом. Я вслушиваюсь в немецкую речь, пытаясь понять хотя бы те слова, которые похожи на латынь.

Под странной верхней одеждой на принцессе не менее уродливое платье, напоминающее сверток грубых тканей, и закрытый чепец, делающий ее лицо одутловатым, как сырое тесто.

Кроме того, Анну лихорадит, и это тоже не добавляет ей прелести.

Во дворе для развлечения принцессы затеяли медвежью травлю, все с интересом наблюдают из окон, и никто не замечает, что происходит нечто странное. Какой-то шум в коридорах, дверь распахивается, в покои вваливаются несколько одетых по-простонародному мужчин. Один из них, довольно пожилой, очень грузный, прихрамывая, направляется прямо к Анне, обнимает ее и целует в щеку.

Принцесса вырывается, что-то кричит по-немецки. Надвинутая на глаза шляпа падает с головы старика – всеобщий вздох, «Ваше величество…»

Как мы могли забыть о неистребимой страсти короля к розыгрышам, маскарадам, неожиданным появлениям! Он всегда любил переодеваться, полагая, что его никто не узнает. Рассказывают, когда-то он покорил сердце Екатерины Арагонской, изображая пылкого рыцаря, готового пойти за своей дамой на край света.