Кольцо Анахиты

Правда, сама очень даже могу подозревать других. Только буду пережевывать это молча.

- А я полдня пробегал по делам. Сейчас вот в кафе зашел перекусить. Жаль все-таки, что ты не поехала. Все время думаю: и вот это бы тебе показал, и об этом рассказал. Что ты со мной сделала, а?

Жареная камбала встала у меня поперек горла. В каждой шутке есть что? Правильно, доля шутки. А все остальное… «Ты уедешь, а я останусь» - вот что это было такое. Нет, не так. «Черт возьми, ты уедешь, а я, блин, останусь!».

Ну а что я могла сказать в ответ? То же самое: «Я уеду, а ты останешься».

А какие, собственно, у нас варианты? Через три месяца, даже раньше, все закончится. Или, по инерции, еще протянется какое-то время. Через интернет, а может, и с новыми встречами. Но все равно закончится. Или… не закончится? Но эта возможность представлялась мне совершенно инопланетной. Поэтому думать о ней я не хотела. По крайней мере, сейчас.

- Приезжай скорее, мне надо тебе кое-что важное рассказать.

Оставалось надеяться, что это его не испугало. Да и чего пугаться – разве что признания в страстной любви по гроб жизни и требования немедленно жениться.

Тони пообещал закончить дела побыстрее и сразу же приехать («я скучаю») и вернулся к своему ланчу. А я доела свой и пошла прогуляться по вылизанному – ни мусоринки! – парку.

- Добрый день, мисс! – конюший Джерри появился из ниоткуда, как чертик из табакерки. – Вашу одежду доставили, я отдал ее горничной. Не хотите начать уже сегодня?

Я прислушалась к организму, он не возражал, и мы договорились встретиться через час у конюшни.

В комнате на кровати меня ждали две коробки, побольше и поменьше, и желтый пластиковый чехол для одежды. Я начала срывать с коробок скотч, чувствуя себя ребенком под новогодней елкой.

В маленькой лежали серые перчатки из плотной ткани с кожаными вставками между пальцами и на ладони. А еще – отвратительного вида головной убор – пластиковый, с козырьком и ремешком под подбородок.

В большой – высокие черные сапоги с мягким голенищем и низким широким каблуком.

Расстегнув чехол, я вытащила вешалку, на которую была надета легкая темно-синяя куртка на молнии, а поверх нее – такой же стеганый жилет. Из-под куртки выглядывали серые трикотажные брюки странного покроя. А я-то, наивная, думала, что на лошади можно кататься в джинсах и кроссовках.

Жилет и куртка вызвали у меня сомнение – все-таки жарковато, наверно.