Кольцо Анахиты

А через неделю-полторы, когда Полли к вам совсем привыкнет, приходите вечером, научу полную чистку делать.

- А зачем вечером чистить? – вполне невинно спросила я, изо всех сил пытаясь сдержать ухмылку. – Она же ночью ляжет и к утру будет вся в опилках и прочем… мусоре. Потом опилки попадут под седло…

- А вот поэтому перед прогулкой надо почистить снова.

Да-да, рассказывай, а то я не знаю, что все это придумано только для того, чтобы конюхи по вечерам не пьянствовали, а были при деле. Ну, то есть Маргарет знала, конечно.

Когда мы закончили, Джерри дал мне разрезанное на четвертинки яблоко, и я угостила Полли. Съев лакомство, она ткнулась мягкими губами в мою щеку, а я в порыве чувств поцеловала ее гладкую, чудесно пахнущую морду.

- Я многих учил верховой езде, мисс, - покачал головой Джерри, - но такое вижу впервые. Вы меня просто поразили. Как будто родились в седле и с уздечкой в руках. Может быть, ваши предки в России были коневодами? Или, - он улыбнулся, - конокрадами?

- Не знаю, - засмеялась я.

Попрощавшись до завтра, я вприпрыжку помчалась в дом, напевая что-то себе под нос. Все было так здорово, я была так счастлива, и… Я даже остановилась от неожиданной мысли.

Я больше не боялась слуг – ни капельки. И не беспокоилась о том, что они обо мне подумают.

У гаража Бобан читал газету, сидя на раскладном стуле. Я помахала ему издали и крикнула:

- La paix*?

Он посмотрел удивленно, потом рассмеялся и помахал в ответ.

Теперь меня не любили только горничные, но это уже ни капельки не беспокоило. И даже если я ошибалась, и все лишь притворялись, что я им нравлюсь, - неважно, мне это уже было безразлично.

***

Я взлетела на второй этаж белочкой, издали помахала портрету Маргарет и вломилась к себе, как будто за мною гнались. Стащила одежду, немного повалялась на кровати, довольно потягиваясь, и пошла в душ. Потом надела легкое платье и позвонила Джонсону – попросила подать чай в библиотеку и прислать горничную, чтобы та проветрила мой «лошадиный костюм».

- Мадам, - пробурчала Энни, уже через пять минут сгребая с пола мою амуницию.

- Пожалуйста, Энни, - я ослепительно улыбнулась сытой коброй, - даже если я вам очень-очень не нравлюсь, все равно открывайте окно, когда убираете. Здесь душно.

Ничего не ответив, она криво присела и исчезла. А я осталась наслаждаться собственной стервозностью.