Кольцо Анахиты

По смутной ассоциации всплыла вдруг песенка из давно забытого сериала про спецназ. Всплыла и намертво закольцевалась. Автобус уже выгрузил нас у терминала Хитроу - огромной стеклянной коробки в решетчатую клеточку, толпа несла меня к зоне паспортного контроля, а в голове по-прежнему настырно крутилось: «Бамбучо камассэро марабу… Боби-Боба».

Разумеется, очередь под табличкой «All other Nations», где томились небританцы и нечлены Евросоюза, оказалась самой длинной. Я топталась с ноги на ногу, поминутно поправляя сползающую с плеча сумку, перекладывала из руки в руку пакет с водкой из пулковского дьютика и ноутбук в чехле, а еще перечитывала в сотый раз миграционную карточку, которую кое-как заполнила в самолете.

«Кончитто энтименто…» И кто только придумал этот бред? Почему я не могу запомнить ни одного стихотворения целиком, не говоря уже об иностранных словах, а эта дребедень записана в мозгу не иначе как лазером?

Больше всего я боялась, что пограничный чиновник задаст мне какой-нибудь нестандартный вопрос, а я его не пойму.

Или пойму, но не смогу ответить. Учитывая мой более (или менее?) чем посредственный английский, это было вполне вероятно, но обошлось. Услышав, что я еду в гости на три месяца, офицер внимательно изучил приглашение Питера, сверил данные с миграционной карточкой, уделив особое внимание адресу лорда, и, как мне показалось, посмотрел на меня то ли с подозрением, то ли наоборот – с уважением. Не говоря больше ни слова, он кивнул на сканер для проверки отпечатков пальцев и через минуту вернул паспорт со штампом.

Пометавшись по зоне выдачи багажа, я с трудом нашла нужную карусель. Судя по редким ожидающим и скудному количеству чемоданов на ленте, выгрузили их уже давно. Жалобно задрав к небу колесики, показались два моих. Вид у них был заброшенный и обиженный, как у детей в садике, которых родители забрали последними. Чуть не грохнув пакет с водкой, я взгромоздила чемоданы на тележку и повезла их на таможенный контроль.

Хорошо, хоть здесь не было очереди.

С некоторой долей злорадства я подумала, что таинственный Боба наверняка уже устал меня дожидаться, а деваться некуда – служба. Ну, будем надеяться, что зарплату английские аристократы платят своему персоналу соответственно претерпеваемым неудобствам.

Мой багаж моржово усатого таможенного чиновника не заинтересовал. За символическим барьерчиком толпились встречающие. Многие – с плакатами. Я остановилась, озираясь по сторонам.